Страница 42 из 97
Взгляд стал отстранённым.
Холодным.
— Нет, спасибо. Я уже видел этот фильм. Финал мне не понравился.
Я облизнул губы.
Теперь настала моя очередь чувствовать стыд.
— Ты знаешь, что это всё, что я могу тебе предложить. Нам нужно встретиться посередине, Том.
— Это твоя середина, а не моя, Энцо.
Голос Тома был твёрдым.
И я понял, что всё действительно закончилось.
— Я не могу снова пойти по этому пути. Не тогда, когда знаю, насколько плохо всё может закончиться. Для меня. Для тебя.
Он покачал головой.
— Я спасаю нас обоих, даже если сейчас ты так не считаешь. Кто-то здесь должен быть ответственным взрослым.
— Понятно.
У меня перехватило горло.
— А я просто тупой пацан, да?
Я швырнул ему в лицо его любимое прозвище.
Он ничего не ответил.
— Почему ты не можешь просто признать, что я тебе нравлюсь, Том?
Он заставил себя поднять взгляд и встретиться со мной глазами.
Руки у него дрожали на коленях.
— Потому что я не лжец, Энцо.
Я развернулся и так сильно хлопнул дверью, что, наверное, содрогнулся весь этаж.
Ублюдок.
Мудак.
Трус.
Остановить крушение поезда, которым были мы, уже было невозможно.
Мы больше не стояли на краю пропасти, отчаянно цепляясь за землю и пытаясь не сорваться.
Мы уже падали.
Свободно.
Прямо в бездну той судьбы, от которой нам никогда не удастся сбежать.
Следующие несколько дней я снова и снова прокручивал ту ночь в голове, пытаясь подобрать название тому, что произошло.
Изнасилование?
Нет.
Я участвовал добровольно. Ни разу не попросил его остановиться и даже не подумал об этом.
Я просто, блядь, ненавидел то, что он не спросил.
Ненавидел ту ненависть в его глазах, когда наши тела были соединены.
Сексуальное нападение?
Тоже нет.
Но мне было страшно.
Я чувствовал, что потерял контроль.
Сексуальное насилие.
Вот подходящее определение.
Да, меня это заводило.
Но без разговора и согласия это мало что меняло, потому что в конечном счёте после всего произошедшего я чувствовал себя дерьмово.
В моей жизни и без того хватало вещей, заставлявших меня чувствовать себя именно так.
Так что, возможно, даже хорошо, что между нами всё закончилось.
Я верил Тому, когда он говорил, что подобного больше никогда не повторится.
В те минуты после случившегося он выглядел искренне раскаявшимся и совершенно убитым.
Но что, если одного раза уже было слишком много?
Ирония от меня не ускользнула.
Я — человек, который отравил собственного отца, — теперь тянулся к самому токсичному яду на планете.
К мужчине, который поставил перед собой одну-единственную цель.
Уничтожить меня.
ГЛАВА 23
Том
Следующую неделю я был развалиной.
Вина была повсюду. На стенах. В машине. Вгрызалась глубоко в меня.
Я причинял людям боль и раньше. Я убивал и раньше. И я делал такое дерьмо, которое большинство людей едва ли могли вынести. Хотя это ломало что-то фундаментальное внутри меня, я никогда не был настолько задет. Я не хотел быть обмотанным вокруг пальца какого-то пацана. Особенно учитывая, что собирался предать его самым ужасающим образом.
Я не лгал, когда говорил, что вместе мы токсичны. Какие бы жестокие поступки я ни совершал в прошлом, они были преднамеренными, вызванными крайней необходимостью и частью протокола. Ничего спонтанного или движимого эмоциями.
До него.
Я делал одолжение нам обоим.
Себе — возвращаясь к своему плоскому существованию, лишённому чувств, хаоса и моральных дилемм.
Ему — не продолжая связь, когда я знал, что через несколько недель отправлю его в тюрьму пожизненно.
И всё же я не мог, чёрт возьми, перестать зацикливаться.
Наутро после случившегося я написал своему психиатру и получил срочный рецепт на лекарства. Также записался на сеансы на следующий месяц. Выбросил весь алкоголь из квартиры, поклявшись больше никогда не брать в рот ни капли. Даже случайного пива за просмотром футбола.
Я делал всё правильно.
Так почему же я всё ещё чувствовал себя дерьмово?
Я сидел в кабинете и смотрел на телефон, перечитывая нашу последнюю переписку.
Я: Хотел ещё раз извиниться за ту ночь.
Я: Если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, я здесь.
Я: Хотя бы скажи, что ты в порядке, и я оставлю тебя в покое.
Пацан: Я в порядке. Теперь сделай своё дело и свали из моей жизни.
Я хотел сказать ему, что не улыбался с тех пор, как мы перестали переписываться. Что мне не помешал бы один из его шедевров или дурацких детских снимков, чтобы скрасить день.
Но это шло вразрез с правилами, которые я восстановил.
Мы закончили. Ради него не меньше, чем ради себя.
— Как у нас дела с информатором из Каморры? — Зик ворвался в мой кабинет даже без «привет».
Я поднял взгляд от экрана, хмурясь.
— Ещё нужно обработать с Макмагон.
— Это было две недели назад. — Он плюхнулся в кресло передо мной. — Что за задержка?
Я не могу заставить себя подставить силовика.
— Административный завал. — Я захлопнул ноутбук.
— Административный, да? Это что-то новенькое. Ты умеешь делать два дела одновременно. — Зик приподнял бровь, не впечатлённый моим оправданием. — Обработай бумаги. Я хочу закрыть это дело и убрать его со своего стола. Я уже говорил тебе, руководство больше не заинтересовано в деле Каморры. Ты даже не должен над ним работать.
И действительно, не должен. Я задвинул его в самый низ своей кипы, вместо этого приоритезируя всё остальное.
Я дёрнул подбородком.
— Я сделаю.
— Разве ты не говорил, что у тебя есть подход к силовику? К тому пацану, Энцо? — Зик нахмурился, щёлкнув пальцами. — Что случилось с той зацепкой?
Что ж, Мэддокс, рад, что ты спросил. Я был слишком занят тем, что трахал его до беспамятства, чтобы задать ему хотя бы один вопрос.
Я покачал головой.
— Не сработало.
— В других новостях: Дениз хочет, чтобы ты пришёл на ужин в это воскресенье, — продолжил Зик. — Ты свободен?
Я издал нечленораздельный звук, мои мысли уплыли к задаче, которую мне явно приказали выполнить.
Помощник прокурора США по Южному округу Нью-Йорка Тара Макмагон была безжалостно эффективна и невероятно отзывчива. Две вещи, которые я обычно ценил, но не сегодня. Она обработает мой запрос меньше чем за двадцать четыре часа, а это значит, что если я гипотетически хотел не вербовать информатора, мне нужно было найти трещину в его броне, которая сделала бы его бесполезным для бюро, для меня.
Однако я всегда тщательно изучал информаторов и не собирался начинать халтурить сейчас.
Зик подозрительно сузил глаза.
— Кстати, я беру нам билеты на Фестиваль катания сыра в следующие выходные. Будем весь день катать десятифунтовый сыр Double Gloucester с холмов. Звучит хорошо?
— Ага. — Я всё ещё был в своей голове. — Конечно.
— Ротвелл?
— Мм?
— Ты не слушаешь.
Я собирался возразить, отрицать, уклониться, но вспомнил, с кем говорю.
— Прости, — сказал я вместо этого.
— Выкладывай. — Его рот растянулся в улыбке. — Дениз думает, у тебя новый партнёр, и он тебя отвлекает.
Я покачал головой.