Падшая ладья

— С языком?

Я дразняще провёл языком вниз по его шее, задерживаясь на всех чувствительных местах, от которых, как я уже знал, у него по коже бежали мурашки.

— Н-нет. Просто чмокнул.

— Тебе понравилось?

Я оторвался от его кожи и посмотрел на него, требуя ответа.

Мы оба тяжело дышали.

Он выглядел растерянным.

Беспомощным.

Этот страх в его глазах появился из-за тебя.

Ты потеряешь его так же, как потерял Мэтта.

Ты недостоин ни одного из них.

Никогда не был.

— Я…

Голос задушенно оборвался.

— Ответь на чёртов вопрос.

— Не знаю! — Он моргнул. — Я…

— Ты что?

Пальцы впились в гладкую загорелую кожу.

— Что ты?

— Я всё это грёбаное время думал о тебе! — простонал он, наконец сдаваясь.

Я поймал его рот своим.

Снова поцеловал, заставляя чувствовать собственный вкус.

Из него вырвался невнятный стон, а мои пальцы сзади надавили на уже покрасневшее, блестящее отверстие.

Он снова пачкал диван смазкой, метался и умолял дать ему мой член.

— П-пожалуйста. Просто трахни меня уже, блядь.

Я отпустил его.

Он рухнул на диван лицом ко мне, а я снова впился в его рот, втянул нижнюю губу, дразнил, кусал, стянул дурацкую майку и провёл кончиком языка по соскам.

Я делал это не ради его удовольствия.

Даже не ради собственного.

Я делал это, чтобы заглушить шум в голове от одной мысли о том, что он принадлежит кому-то ещё.

Поцелуями я спустился вниз по телу до члена.

Он уже снова стоял.

Хотя чему удивляться — пацан едва успел выйти из грёбаного пубертата.

— Может, возьмёшь смазку? — сдавленно выдохнул он, запуская руку мне в волосы и отчаянно дёргая.

Я услышал.

Но не смог прислушаться.

Я находился где-то очень далеко.

В темноте.

Я поднялся, схватил его за волосы, стащил с дивана и бросил на пол.

Он упал на спину, резко ахнув от неожиданности.

Я мгновенно оказался между его ног, стянул брюки и трусы и плюнул ему между ягодиц.

Его глаза расширились.

— Том, какого хрена ты дела…

Я накрыл его рот ладонью, заставляя замолчать.

Он попытался оттолкнуть меня, но стоило спине оторваться от пола, как свободной рукой я перехватил оба его запястья и прижал их под весом собственного тела.

Наклонился вперёд, окончательно запирая его под собой.

Удивление в глазах сменилось злостью.

Сомневаюсь, что ему нравилась эта демоническая версия меня.

Но ему определённо понравилось, когда я снова плюнул на пальцы и протолкнул их внутрь, смазывая его.

Он застонал мне в ладонь и шире раздвинул ноги.

Я добавил третий палец и наблюдал, как между нами с его члена стекает смазка.

Потом разом вынул все пальцы и сунул их себе в рот.

Я не думал.

Не чувствовал.

Я летел на чёрном облаке прямо в бездну, которая должна была меня уничтожить.

И тащил его за собой.

Я убрал ладонь с его рта и снова плюнул ему между ягодиц, но тут же обхватил горло, другой рукой направляя головку к разгорячённому входу.

— Сегодня заходил к тебе, — будничным тоном произнёс я, начиная входить.

Глаза Энцо закатились, всё тело задрожало.

— Т-ты приходил?

— Ага. Знаешь, что я увидел?

— Что?

Я вошёл примерно на пару сантиметров.

Медленно.

Очень медленно.

Лишая нас обоих удовольствия, к которому мы стояли вплотную.

Потом наклонился к его лицу и с жестокой улыбкой прошептал:

— Я увидел грёбаного предателя.

И одним движением вошёл до конца.

Без презерватива.

Глубоко.

Без предупреждения.

Он выгнулся, запрокинул голову и вскрикнул так, что этот звук вспорол мне грудь.

В нём было слишком много боли.

Не только физической.

Это была боль от осознания происходящего.

От осознания того, кто его трахает.

Мужчина.

Федерал.

Враг.

— Принимай, — прорычал я ему в лицо.

Я наказывал его за собственные чувства.

За собственную растерянность.

За то, что не сумел удержать себя в руках.

— Всё до последнего сантиметра, Энцо, — процедил я, оставаясь глубоко внутри и не двигаясь ни на миллиметр, давая ему привыкнуть к моему размеру. — А когда всё закончится, ненавидь себя, блядь. Потому что, когда дошло до дела, ты позволил свинье тебя трахнуть.

Господи.

Как же я себя ненавидел.

Ненавидел до одури за каждое слово, которое вырывалось изо рта без моего разрешения.

— Т-Том, — хрипло произнёс он.

Мягкие медовые глаза блестели от боли и стыда.

— М-м? — тихо отозвался я.

Если бы он попросил остановиться, я бы остановился.

Нашёл бы силы.

Где-нибудь.

Как-нибудь.

Но он не попросил.

— Пошёл. Ты. Нахуй, — медленно отчеканил он.

Плюнул мне в лицо.

И запрокинул голову, добровольно бросаясь в самый эпицентр эротической бури, которая захватила нас обоих.

Я трахал его жёстко.

Он отвернул голову и зажмурился, пока я вбивался в него.

На лице смешались мука и наслаждение.

Тело подо мной превратилось в оголённый провод — дрожащий, вибрирующий.

Член наливался и истекал смазкой.

Соски затвердели.

Пальцы ног поджались.

Мы не использовали защиту.

Но я был чист.

Я никогда раньше не занимался сексом без презерватива.

Никогда.

Даже с Мэттом.

Два месяца назад я сдавал анализы и с тех пор ни к кому не прикасался.

Если что-то было у него — что ж, тогда виновата была моя тупая задница.

И я это заслуживал.

Я врезался бёдрами в его задницу.

Шлепки кожи о кожу заполняли комнату.

Каждый раз глубже.

Жёстче.

Быстрее.

Я терзал его вслепую, с жестокостью, которую он принимал и которой отвечал.

Моё чудовище встретилось в темноте с его чудовищем.

И они вышли поиграть.

Годы тщательно контролируемого существования полетели в канализацию.

Моя педантичность.

Моя драгоценная железная расчётливость.

Всё исчезло.

Из-за двадцатишестилетнего пацана с потрясающим телом, мягкими глазами и хрупкой душой.

С каждым толчком мы понемногу скользили по полу.

Паркет царапал мне колени и обжигал ему спину.

Я не останавливался.

А когда болезненные всхлипы превратились в стоны удовольствия, я понял, что задеваю простату.

И начал входить ещё сильнее.

Внутренние мышцы сжались вокруг моего пульсирующего члена.

Энцо задышал чаще и начал двигаться мне навстречу, подаваясь бёдрами назад и встречая каждый толчок.

— Я… бля-я-ядь… тебя… ненави-и-ижу.

— Ненавидишь, но недостаточно, чтобы попросить меня остановиться, — издевательски произнёс я.

— Нет.

В его мягких глазах блестели непролитые слёзы.

— Похоже, ты получил то, чего хотел. Я позволил тебе меня уничтожить.

Слова взорвались где-то за грудиной и вышибли из лёгких воздух.

Я был на грани.

То, как идеально он меня принимал.

Безупречное ощущение его тела, сжимающего меня словно железный кулак…

Всё моё существование сузилось до одного мгновения.

До его тела.

До того, как он извивался и стонал подо мной.

До знания, что Катя никогда, никогда не сможет заставить его чувствовать то же самое.

Я протянул руку к его члену между нашими телами и сжал в кулаке.

Он всхлипнул, но продолжил насаживаться на меня, двигать бёдрами и встречать каждый толчок своим, стремясь к разрядке.