Страница 38 из 97
И снова я был постыдной тайной.
Ошибкой, о которой не говорят.
Тем, что нужно прятать от чужих глаз.
Только на этот раз меня это не оставило равнодушным.
— Ты её трахал?
От моего прежнего ледяного самоконтроля осталась лишь лужица тёплой воды на полу.
— Мужик, чего? — фыркнул Энцо, даже не сразу сосредоточившись на мне.
Он бросил ключи и телефон на консоль и оглядел мою пугающе минималистичную квартиру.
— Забудь. Я не хочу знать.
Я сжал кулаки по бокам, заставляя пульс замедлиться.
Он отнял у меня способность дышать и при этом выглядел таким тупо очаровательным, совершенно не понимая, какую власть получил надо мной.
Это просто накопившееся желание.
Потому что я до сих пор его не трахнул.
Да.
Только это.
Желание.
Сильное.
Простое.
Контролируемое.
— Ты пялишься.
На губах появилась его привычная самоуверенная кривая ухмылка.
Я сглотнул.
— Пытаюсь не пялиться.
— И как успехи?
— Плохо.
Он склонил голову набок.
— Всё нормально, бро?
— Тебе стоит уйти.
Энцо растерянно уставился на меня.
— Уйти? Но я только пришёл.
— Я сейчас себе рядом с тобой не доверяю.
— Ну, а я доверяю себе настолько, чтобы тебя убить, если выкинешь какую-нибудь херню. Так что лучше предложи мне пи—
— Я очень токсичен, Энцо.
— А у меня вырабатывается иммунитет, — парировал он.
В голосе прозвучала лёгкая горечь.
Он всё ещё не понимал.
Мне совсем не хотелось открывать ему ещё больше подробностей о себе, прошлом и своих проблемах.
Но сейчас он должен был понять, что я, блядь, не шучу.
— Помнишь, я рассказывал тебе о ПТСР? Так вот, сейчас у меня тяжёлый эпизод. Я в состоянии гипервозбуждения, — отчеканил я, буквально выталкивая слова по одному.
Сама уязвимость этих признаний заставляла чувствовать себя так, будто я снял не только всю одежду, но и слой кожи.
— Я не принимаю лекарства и сейчас не полностью контролирую свои действия. Такие приступы случаются у меня редко. Но если случаются — всё плохо.
Я тяжело вдохнул.
— Пожалуйста, уйди.
— Я с тобой справлюсь.
Его глаза цвета виски встретились с моими.
— Я не хочу, чтобы ты видел меня таким.
Чёртов голос надломился, и мне понадобилась вся сила воли, чтобы не ударить его за то, что он это услышал.
— Пожалуйста, Энцо. Уйди.
Мне было необходимо, чтобы он вышел прямо сейчас.
Я не мог вынести мысли, что он увидит меня в таком состоянии.
Никто раньше не видел.
Никто, кроме Мэтта.
А повторения того, что произошло с ним, я себе позволить не мог.
— Нет.
Он словно намертво прирос пятками к паркету и не отвёл от меня взгляда.
— Я именно там, где должен быть, — тихо произнёс он.
Почему он, блядь, просто не мог оставить меня в покое?
Всю жизнь люди прибегали ко мне за помощью.
Но никто никогда не предлагал её мне.
Я привык.
Даже научился получать от этого удовлетворение.
Власть была у меня.
Защищал всегда я.
Только Энцо отказывался позволить мне его защищать.
Меня трясло.
Я отчаянно хотел крови.
— Если через минуту ты отсюда не уйдёшь, я за свои действия не отвечаю.
— Тебе больно дышать? — тихо спросил он.
— Что? — рявкнул я.
Ярость горячо пульсировала в венах.
Как он смеет быть таким мягким?
Таким понимающим?
Таким, блядь, идеальным, когда именно он… он… должен был быть злодеем в этой истории?
— Я спросил, тебе больно дышать?
Я не ответил.
Всё зашло слишком далеко.
Стало слишком глубоким.
Слишком запутанным.
И винить в этом было некого, кроме меня самого.
Он несколько секунд изучал моё лицо, прочитал ответ без слов и облизнул губы.
— Я остаюсь.
Я оказался возле него в одно мгновение.
Прижал к ближайшей стене, схватил за затылок и дёрнул за волосы.
Мой рот обрушился на его — отчаянно, требовательно, голодно.
Его язык встретил мой, отдавая влагу и жар и отвечая на каждое движение с той же неослабевающей яростью.
Он начал тереться об мою ногу, без сопротивления принимая грубые, почти жестокие прикосновения.
Я стянул с него спортивные штаны и зарычал ему в рот.
Член выскочил наружу — длинный, твёрдый.
Я грубо провёл по нему рукой один раз, а затем оттолкнул.
Энцо глухо простонал.
Я оторвался от его губ и провёл большим пальцем по припухшему рту, раздвигая губы.
— Ты её целовал? — хрипло спросил я.
Его затуманенные похотью глаза постепенно сфокусировались.
— Ч-что?
— Я спросил, ты её целовал?
Я надавил большим пальцем на нижнюю губу достаточно сильно, чтобы ноготь впился в десну и появилась кровь.
Он растерянно смотрел на меня.
— Ну… да. Наверное… да.
Я схватил его за шею сзади и швырнул животом поперёк подлокотника дивана.
Из горла вырвался животный рык.
Он удивлённо охнул, пока я стаскивал с него кроссовки и спортивные штаны.
Грубыми пальцами обхватил ягодицы и развёл их в стороны.
— Да что с тобой, блядь…
Я провёл языком по краю его ануса, затем плюнул прямо туда и посмотрел, как слюна стекает по яйцам.
— Ох, блядь! Женись на мне.
Я закинул его колени на подлокотник, полностью открывая задницу, одной рукой прижал голову к сиденью и принялся вылизывать его так, будто он был моим любимым десертом, обильно смачивая тесное отверстие слюной.
Я не делал этого со времён Мэтта.
Но Энцо был восхитителен на вкус.
Член болезненно пульсировал в брюках, пока я лизал и сосал, а Энцо стонал и почти плакал от удовольствия.
Я шлёпнул его по заднице.
— Тс-с. Тихо.
Всё вокруг было слишком громким.
Слишком ярким.
И, блядь…
Прекрати.
Прекрати, прекрати, прекрати.
— Т-Томкэт, — выдохнул он, впиваясь зубами в подлокотник. — Бля-я-ядь.
— Подними бёдра.
Он выполнил приказ с большим энтузиазмом.
Мой рот снова оказался у его задницы, а руку я переместил с затылка на член и начал дрочить.
Я успел сделать всего несколько движений, прежде чем он кончил прямо на мой диван.
Густые струи покрыли обивку.
Он громко застонал, и я предупреждающе укусил его за ягодицу.
Давление за веками становилось всё сильнее.
Энцо издал сладкий, благодарный всхлип, и это почему-то разозлило меня ещё больше.
Его задница дрожала от оргазма.
Я схватил его за волосы и резко поднял, прижав спиной к своей груди.
Кончик языка скользнул по мочке уха.
— Что ещё ты с ней делал?
— Т-Томкэт…
Лицо у него раскраснелось от пота и только что пережитого оргазма.
Мой собственный падший ангел со сломанными крыльями и сияющим нимбом.
— Ты слишком остро реагируешь.
— О, пацан, я ещё даже реагировать не начал.
Я сильно прикусил мочку его уха, а затем провёл по ней горячим языком, смягчая боль.
Он вздрогнул и прижался задницей к моему паху.
Я совершенно себя не контролировал.
И гадал, понимает ли он вообще, насколько серьёзна ситуация, в которой мы оба оказались.
Алкоголь, боль и ярость, вновь вспыхнувшая, когда я увидел Энцо с Катей, повернули ключ в замке того, что я годами держал запертым глубоко внутри.
Чудовище вырвалось наружу.
Жаждущее.
Голодное до крови.
— Ничего.
Энцо попытался сильнее потереться об меня.
— Т-только поцелуй. Клянусь.