Падшая ладья

Моё будущее не содержало великой истории любви.

Но у Луки…у него всё ещё был шанс.

Горло горело от всего, что я не мог сказать, и я проглотил это.

— Да, — тихо сказал я. — У тебя моё слово.

Алекс похлопал меня по щеке снисходительной улыбкой.

— Очень хорошо. В таком случае тебе стоит поехать домой, чтобы поприветствовать её. Она направляется к тебе. Хотела сделать сюрприз. Устрой для неё представление, да? Притворись, что скучал по ней.

Я вышел из комнаты, тёмная слизь внутри меня переливалась через край.

ГЛАВА 21

Том

Я наблюдал с другой стороны улицы, как частный городской автомобиль подъехал к зданию Энцо и оттуда выпорхнула длинноногая брюнетка. Водитель вышел, катя за ней её чемодан Louis Vuitton.

Моя рука крепко сжалась на ручке аптечного пакета с смазкой, органическим мылом и тёмным шоколадом с асаи Brookside. Я видел это лакомство на кухонной стойке Энцо каждый раз, когда бывал у него, и заметил, что оно заканчивается.

Катя уверенно направилась ко входу, на мгновение остановившись, чтобы достать маленькое карманное зеркальце и подкрасить губы блеском. Водитель вернулся в машину, но ждал, не сводя с неё глаз через зеркало заднего вида.

Было без четверти восемь вечера, и он должен был встретиться со мной чуть более чем через два часа.

Она приехала на несколько дней раньше. Мне было интересно, знал ли об этом Энцо, и если да, то что он об этом думал.

Ответ я получил меньше чем через минуту.

Ужасающе уродливый Lamborghini Энцо с итальянским флагом на кузове ворвался в поле зрения, припарковавшись во втором ряду перед зданием на оживлённой улице. Он выскользнул в своей обычной униформе — серые узкие брюки, чёрная рубашка-поло в рубчик и дизайнерские солнечные очки, — роскошное, смертоносное и обаятельное создание, которым он был. Он бросил ключи парковщику как раз в тот момент, когда Катя бросилась с тротуара ему навстречу.

— Сюрприз! — взвизгнула она, прыгая на него и обвивая ногами его талию. — Ты не злишься, правда? — Катя прикусила нижнюю губу, соблазнительно хлопая ресницами ему в лицо.

Он поймал её без усилий, удерживая за задницу одной рукой и целуя в лоб.

— На тебя? Никогда. Из-за тебя? Абсолютно. — Он держал весь её вес одной ладонью, излучая чистую, мускулистую силу.

Прилив жара хлынул по кровотоку, и сердце застучало так громко в ушах, что городской шум испарился в ничто. Пока сцена передо мной разворачивалась, разворачивалось и моё настроение.

Всё стало красным при виде их.

Её. Обвившей его. Улыбающейся. Опускающей ресницы соблазнительно. Шепчущей ему на ухо.

Его. Касающегося её. Улыбающегося ей сверху вниз. Дающего ей своё время, внимание и своё…

— Эй! Осторожно! — Велосипедист врезался в меня, заставив отшатнуться на два шага. Я проигнорировал боль в плече.

Почему я это чувствовал? Я видел Мэтта с Айрис много раз. Это никогда не было весело, но и никогда не было сокрушительно больно.

Это была глупая идея — решить удивить Энцо до нашей запланированной встречи. Весь день я говорил себе, что могу подождать до ночи, физически сдерживал себя от проверки его соцсетей. Я продержался до семи, потом слинял с работы пораньше, принял душ и решил заскочить в аптеку за тем, что нам нужно.

Только Энцо не собирался сегодня приходить ко мне.

Я просто знал.

— Эй, мудак, ты мешаешь! — Пешеход с пуделем на поводке обошёл меня, бормоча ругательства и качая головой.

Энцо и Катя шептались друг с другом с глупыми, счастливыми улыбками, выглядя как идеальная пара.

Пакет выскользнул из моих пальцев, и его содержимое рассыпалось по земле.

Мир продолжал вращаться, а я стоял там, обтрёпываясь по краям, наблюдая, как Энцо забрал чемодан у Кати, сжал её затылок с чисто мужской собственнической хваткой и сделал то единственное, чего никогда не делал со мной, — пригласил её в свой мир.

В половине девятого я открыл первую бутылку пива.

В девять — третью.

В пять минут одиннадцатого перешёл на водку.

Никакое количество пива в мире не могло довести меня до той степени бесчувствия, которая была нужна, чтобы пережить эту ночь.

Я не напивался уже много лет.

С того самого приступа ПТСР с Мэттом.

И уж тем более не напивался после того, как перестал принимать галлюциногенные препараты, которые мне прописали после того эпизода.

Теперь, в половине двенадцатого, я был уже в состоянии «нажрался в хлам».

Впервые с той ночи — совершенно, безнадёжно пьян.

Но онемение так и не пришло.

Я лежал на диване и, наверное, в миллионный раз за эту минуту проверял телефон.

От Энцо по-прежнему ничего.

Каждый раз, когда я видел пустой экран, меня накрывала тошнотворная волна предательства.

Я понимал, что меня затягивает в воронку, когда ощущение времени, пространства и самого собственного существования начинало расплываться по краям, а я превращался в крошечную точку посреди огромной пустой комнаты.

Внезапный сигнал заставил меня резко сесть, словно мне пустили разряд дефибриллятора прямо в грудь.

На экране высветилось новое уведомление из приложения охраны дома.

Новый посетитель. 23:31. Зарегистрирован как: Винченцо Ферранте.

Он здесь.

Блядь.

Блядь.

Я в панике, спотыкаясь, рванул в ванную, причесал волосы, умылся и почистил зубы, пытаясь избавиться от запаха алкоголя.

Уставился в зеркало.

Выглядел я всё равно как дерьмо.

Раздался звонок в дверь.

Я поплёлся к ней и положил ладонь на ручку.

Глубоко вдохнул и напомнил себе, что за дверью всего лишь двадцатишестилетний засранец, с которым я сплю.

Не президент Соединённых Штатов.

Правда, пацан был как герпес.

Всегда появлялся в самый неподходящий момент.

Я знал, что дверь открывать нельзя.

Я не контролировал ни эмоции, ни мысли, ни поступки.

И всё равно открыл.

Он стоял передо мной только что из душа.

Этот чёртов соблазнительный локон, мокрый и блестящий, свисал на лоб.

Без носков.

Кроссовки не зашнурованы.

Серые спортивные штаны сидели низко на бёдрах, и сквозь ткань отчётливо проступал член.

На шее висел крестик.

Майка открывала восхитительный торс и татуировки на свежевымытой коже.

Волосы торчали во все стороны.

Щёки раскраснелись.

На лице и губах ещё блестела влага.

Смыл с себя свою русскую шлюху и пришёл ко мне за добавкой, да?

Мне хотелось выплюнуть эти слова ему в лицо.

Но я промолчал.

Потому что, как бы сильно я его сейчас ни ненавидел, мысль о том, что он может уйти, пугала меня до чёртиков.

— Привет, мужик.

Он одарил меня своей кривоватой улыбкой, и на щеке появилась эта единственная, чертовски завораживающая ямочка.

— Ты опоздал, — с трудом выдавил я, сильнее сжимая дверную ручку.

Почему меня трясло?

Почему я не мог просто стряхнуть с себя эту злость?

Куда делся тот человек, которым я был всего несколько недель назад?

Тот, у которого не существовало хороших или плохих дней, потому что каждый день ощущался абсолютно одинаково?

Тот, чьи эмоции всегда лежали на ровной линии?

— Ага.

Он протиснулся мимо меня плечом и без приглашения вторгся в моё пространство, совершенно не подозревая, какая опасность ждала по другую сторону порога.

— Катя приехала раньше. Захотела нью-йоркскую пиццу. Я пытался тебе написать, но было небезопасно, понимаешь? Она следила.