Страница 32 из 97
— Она ко мне не подкатывает.
Я бросил на него укоризненный взгляд и отпил пива.
— И разумеется, она знала. Узнала через три месяца после того, как мы с Мэттом снова начали встречаться. Его разрывало изнутри. Меня тоже. А Айрис… думаю, какая-то её часть всегда знала, кто он и чего хочет. И всё равно любила его. Всё было чудовищно запутано. Конечно, тогда она меня ненавидела, и я её не винил. Мэтт забирался в её постель, пахнущий мной. А потом приходил ко мне, пахнущий ею.
Я и не пытался оправдывать то, что делал в тот период.
Оправданий не было.
Но невозможно было игнорировать и моё состояние.
Тяжёлый ПТСР.
Кошмары.
Панические атаки.
Никто не понимал.
Никто, кроме него.
Потому что он прошёл через то же самое.
Энцо облизнул губы.
— А где Мэтт сейчас?
— Умер, — хрипло ответил я. — Он… э-э…
Я сглотнул.
— Он покончил с собой. И я так себя за это и не простил.
— Когда? Как?
— Когда Сайласу исполнилось три. Сейчас ему одиннадцать. Если точнее, Мэтт сделал это через три недели после его дня рождения. Думаю, хотел оставить между этими двумя датами достаточно времени, чтобы смерть отца не навсегда затмила Сайласу собственный день рождения.
Я уставился в столешницу.
— Тогда всё окончательно взорвалось. Айрис хотела второго ребёнка и давила на Мэтта, чтобы он перестал со мной видеться. Говорила, что из-за стресса не может забеременеть. Он хотел развода. А однажды вечером мы с ним поссорились. У меня случился приступ ПТСР. Сильный. В такие моменты я пил. И в ту ночь… я пил много.
Я закрыл глаза.
Последние восемь лет я почти религиозно считал каждую порцию алкоголя и держал себя в железных рамках именно из-за того, что произошло той ночью.
— Я наговорил ему всякого. Жестокого. Непростительного. Поставил ультиматум: либо развод, либо мы расстаёмся. Я больше, блядь, не мог. Не мог жить двойной жизнью. Не мог вытаскивать из шкафа человека, который сам ещё не готов был выйти. Поэтому заставил его выбирать. А в итоге… он решил вообще не выбирать. Потому что теперь его нет.
Я с трудом вдохнул.
— И это моя вина.
Я судорожно выдохнул и вцепился в края столешницы, словно она могла удержать меня на ногах.
Вот почему я никогда не терял контроль.
Почему мне нужно было, чтобы всё было идеально организовано и безукоризненно чисто.
Пока я ограничиваюсь одним бокалом в неделю.
Пока держу себя в узде.
Люди рядом со мной в безопасности.
— Эй. Эй, не надо так.
Энцо мгновенно поднялся, обогнул кухонный остров и положил ладонь поверх моей.
Сжал.
Часть напряжения ушла из тела.
— Вы оба оказались в чудовищной ситуации. Нельзя брать на себя вину за чужую ненависть и предубеждения целого общества.
Я смотрел в одну точку на стене.
— Та ссора стала нашим последним разговором. Я ему не позвонил. Был слишком злой и слишком уверенный в собственной правоте, чтобы показать, что мне не всё равно. А потом выяснилось, что на следующий день его отец пригрозил: если Мэтт не порвёт со мной, он публично выдаст его перед всей церковью. Лишит работы. Средств к существованию. Айрис об этой части не знала. А я… я тогда по уши погряз в магистратуре, чтобы продвинуться по службе в ФБР, и почти не обращал внимания на то, что считал их семейной драмой. Давление росло со всех сторон. Думаю, в какой-то момент с него просто хватило.
— Мне жаль, — тихо сказал Энцо.
Я кивнул.
Опустошённый.
Пристыженный.
Проговорить всё вслух было хуже, чем голым встать перед комнатой, полной людей.
Возможно, намного хуже.
Потому что Энцо был не просто кем-то.
Его мнение действительно имело для меня значение.
Я облизнул губы и заставил себя продолжить:
— Каждый месяц я отправлял Айрис и Сайласу чек. Чтобы хватало на ипотеку, продукты, самое необходимое. Она была домохозяйкой, и хотя церковь пыталась ей помогать, их возможностей было недостаточно.
Я сглотнул.
— Я ненавидел то, что деньги были ей настолько нужны, что приходилось обналичивать мои чеки. Я никогда не пытался с ней связаться — мне казалось, это было бы слишком жестоко. Но следил, чтобы они с Сайласом ни в чём не нуждались, используя все доступные мне способы. Когда умерла моя богатая бездетная тётя, часть наследства я потратил на остаток ипотеки Айрис и открыл для Сайласа инвестиционный пенсионный счёт. Ещё отправлял ему подарки на дни рождения. То, что, как мне казалось, нравится детям его возраста. Игрушки. Игровую приставку. Такое. Иногда я совершенно «случайно» проезжал мимо их дома, просто чтобы убедиться, что всё хорошо.
В горле снова встал ком.
— Чувство вины. Постепенно я узнавал о них всякие мелочи. Что им нравится. Сайлас любил велосипеды — я купил ему велосипед. Айрис обожала возиться в саду — я посылал ей подарочные карты Home Depot.
— Ты пытался хоть немного заглушить чувство вины, — сказал Энцо.
Я кивнул.
— Прошло три года, прежде чем однажды кто-то постучал в мою дверь. На пороге стояла Айрис с одним из подарков, которые я отправил Сайласу в тот год. Xbox. Она сказала: «Подарка на день рождения недостаточно. Он хочет ещё торт. И чтобы ты помог ему задуть свечи».
Я медленно выдохнул.
— Это была оливковая ветвь, и я схватился за неё обеими руками. Она приняла моё молчаливое извинение, а я поклялся загладить вину. С тех пор мы практически семья. Он мне почти как сын.
— И между вами с ней никогда ничего не было? — Настороженность постепенно исчезала с точёного лица Энцо.
Я покачал головой.
— Ни за миллион лет.
— Она красивая, — заметил он.
— Да, — согласился я. — Но когда смотрю на неё, вижу только Мэтта.
— Поэтому ты такой закрытый?
Он скомкал пустую фольгу в кулаке и баскетбольным броском отправил её в мусорное ведро.
— Потому что до сих пор любишь Мэтта?
— Я больше никогда не хочу чувствовать, будто разрушил кому-то жизнь. После Мэтта всё держу исключительно на поверхности. Недавно разведённые женщины, которым нужен просто хороший секс. Бизнесмены из других городов, которые приезжают сюда только по работе. Меня это устраивает.
Энцо был воплощением всего, чего я избегал.
Всего, от чего держался подальше.
И одновременно всего, от чего почему-то не мог отказаться.
— Поэтому я убил Кэша. Я знаю, чем рискуют люди, которым небезопасно открыто говорить о своей ориентации. Я знаю, что поставлено на карту для тебя, Энцо. Я бы никогда не сделал такого ни с тобой, ни с кем-либо ещё.
— Это уж точно.
Он отвёл взгляд.
— Ну, можешь не переживать, что я захочу отношений. У меня хватает мозгов не пытаться соревноваться с мертвецом.
Что-то в его печальных глазах заставило меня задуматься, не станет ли эта ссора последней.
Нашей последней размолвкой.
Последней встречей в качестве…
чем бы, мать его, мы ни были.
— Но я всё-таки думаю, тебе пора отпустить эту херню, — добавил Энцо. — Никто, кто любил тебя так сильно, не хотел бы, чтобы ты вот так себя ненавидел.
Мы долго смотрели друг на друга.
Меня накрыло почти непреодолимым желанием его поцеловать.
Я задавил его.
Он не принадлежал мне настолько, чтобы я имел право его целовать.
Первым взгляд отвёл Энцо.
Он спрыгнул со стула и направился к холодильнику.
— Ещё пива?
— Лучше не надо.
Я проводил его взглядом.
Употребление алкоголя я держал на очень коротком поводке.
Одна бутылка пива была редкой поблажкой.
Две обычно заканчивались катастрофой.