Страница 28 из 97
— Катя ничего не значит, — прорычал Лука, слишком резко. Он медленно терял хватку над своим тщательно контролируемым фасадом прямо у нас на глазах. Хотя руководство Каморрой было всем, чего он когда-либо хотел, с тех пор как София ушла из их общей квартиры, он был не тем же. Обычно именно я был тем, кто предлагал плечо, чтобы поплакаться. Произносил воодушевляющие речи. Пытался помочь. Только в последние недели я был слишком занят собственным дерьмом.
Занят тем, что разваливался и поддавался тьме, пожирающей меня.
Занят тем, что принимал стероиды и дважды в день намазывался кремом с клобетазолом пропионатом, чтобы справляться с обострениями — способом моего тела сказать, что я могу пытаться похоронить свои секреты, но они в итоге похоронят меня.
Занят тем, что целовал, покусывал, сосал, боготворил некоего агента ФБР, который хотел, чтобы все в этой комнате были пожизненно заперты.
— Что ты имеешь в виду? — Ахиллес сузил свои змеиные глаза.
— Алекс, очевидно, думает, что Нью-Йорк — его новая игровая площадка, — процедил Лука. — Моя жена, моя территория, мой порт. Ничто не свято. Катя — маленькая жертва для него, расчётливая ставка; он знает, что Энцо никогда не причинит вреда невинной женщине, если всё пойдёт не так.
— Я же говорил, что мягкосердечие Энцо укусит нас за задницу. — Ахиллес нахмурился. — Надо было отдать её Тристану. Он реально проявлял интерес.
— Тристан — буквально бастард, — отрезал Лука. — Алекс никогда не выдаст свою голубокровную сестру за мужчину, который даже не настоящий Ферранте.
Изначально отец хотел, чтобы Ахиллес женился на Кате. Тот отказался, выбрав вместо этого войну, чтобы вернуть Тирни. Если бы Ахиллес женился на Кате, Алекс не был бы таким самоуверенным. Ахиллес перерезал бы ей горло без единой мысли, если бы пахан хотя бы неправильно заказал ему кофе. Тристан, вероятно, тоже.
Я же никогда бы не причинил вреда невинному. Ни при каких обстоятельствах.
— Он думает, что этот брак — его страховка от того, что мы не ответим на территориальные споры, или планирует отменить его вовсе после того, как захватит Нью-Йорк. — Ледяная отстранённость Луки не дрогнула. — В любом случае — он ошибается.
— Что ты хочешь делать? — спросил я. Это был первый крупный шаг Луки в качестве дона, и я эгоистично надеялся, что он утвердит свою позицию, разорвав мою помолвку и объявив полномасштабную войну с Братвой. Я не боялся сражаться или умереть. Но я был в ужасе от перспективы провести остаток жизни в браке без любви.
— Пока мы делаем вид, что ничего не знаем. Мы не хотим их предупреждать, и информацию, которую разболтала девушка, нужно проверить. Мы выясним детали поставки, и как только она прибудет, я собираюсь перехватить товар, изъять каждый миллиграмм кокаина и вырезать их солдат, — постановил Лука. — Затем я убью Джереми и верну свою жену.
— Ты начнёшь войну, — мудро заметил Ахиллес.
— Да, но у меня будет чёртово оправдание, — возразил Лука. — Территориальный спор. Каморра будет на взводе. Мне нужна лишь искра, чтобы зажечь огонь в их сердцах и умах.
От меня не ускользнуло, что Лука мог бы использовать Софию и Джереми как оправдание для начала войны, но не стал. Он хотел держать это в тайне. Чтобы защитить то, что осталось от его рушащегося, несуществующего брака.
Никто не знал о ситуации между Софией и Джереми. Никто, кроме нас.
Ахиллес провёл ладонью по лицу.
— Я так и не получу этот медовый месяц, да?
— Это всего несколько недель, — сказал я, чтобы успокоить злого ублюдка. При всей моей неприязни к его личности, я обожал его жену. Малышка прошла через ад и обратно и определённо заслужила своё счастливое будущее, даже если получила его с самим сатаной.
— Скажи Тирни, чтобы пока обустроилась в Нью-Йорке, — сказал Лука. — Это не должно занять слишком много времени.
Ахиллес застонал.
— Теперь мне придётся заглаживать перед ней вину. Думаю, летний дом в Хэмптоне, как минимум.
— Ты жалок. — Лука скривился.
— Нет, это ты просто озлоблен, потому что моя жена действительно трахает меня, а не своего телохранителя, и может находиться со мной в одной комнате, не блюя.
Лука бросился на Ахиллеса, его кулак взорвался на лице нашего брата. Они оба рухнули на пол, Лука молотил его как чёртов сумасшедший. Мне пришлось оттаскивать этого ублюдка от Ахиллеса, используя всю свою силу, что кое-что да значило, потому что мы с Ахиллесом были крупнее Луки.
Лука заехал локтем мне в глазницу, пока я отдирал его от Ахиллеса, наградив меня тем, что я знал, будет мерзким фингалом.
— Ti stai comportando come un’idiota. (итал. «Ты ведёшь себя как идиот».) — Я швырнул задницу Луки на другую сторону комнаты. — Тайм-аут для вас обоих, ублюдки. Господи Иисусе. — Я коснулся кожи вокруг глаза, жгучее ощущение прожигало до кости. — Чёрт возьми, мудак!
Ахиллес уже был на ногах, тяжело дыша и указывая на Луку.
— Что такое, задел за живое?
— Ещё одно слово, и ты отправишься в могилу. — Лука поднял палец. Я никогда не видел его таким. Таким сырым, таким злым. Таким… живым.
— Веди себя как маленькая сучка, сколько хочешь. — Ахиллес усмехнулся сардонически. — Ты потерял Софию, потому что выбрал трон вместо женщины, а теперь заставляешь всех нас платить, идя на войну с Братвой.
— Я сделал то, на что у тебя не хватило смелости. — Лука оскалился. — Я принёс жертвы, необходимые, чтобы Каморра осталась крупнейшей преступной организацией в Америке. Пока ты скакал по миру, гоняясь за Тирни как влюблённый щенок, я работал до костей. Я поддерживаю наш бизнес на плаву.
— Да. — Ахиллес схватил телефон, засовывая его в карман на выходе. — Но какой ценой? Посмотри на себя. Ты уже мёртв.
ГЛАВА 18
Энцо
Было воскресенье, мой единственный выходной, и я решил провести его, следуя за Агентом Костлявым.
Чип в спортивных штанах Тома привёл меня к многоквартирному дому всего в трёх кварталах от моего. Он был почти таким же шикарным, как мой, не то чтобы меня это волновало. Мой ворчливый красавчик мог бы жить в болоте, и я всё равно считал бы его идеальным.
Как только у меня был адрес, я прогнал его через программу, которая сообщила, кому принадлежит каждая квартира в здании. Конечно, Том зарегистрировал офшорную компанию с Каймановых островов, через которую владел своей недвижимостью, но использовал своё законное имя как директора и единственного владельца этой корпорации.
Я был немного разочарован. Я ожидал от него больше тайны и изысканности, но, видимо, он не учёл, что преступники, за которыми он следит, могут начать слежку за ним.
Никогда не недооценивай карму, Томкэт.
В общем, как только у меня было его полное законное имя — Томас Найджел Ротвелл, но мы полностью проигнорируем это убогое второе имя — и его компания, дальше всё пошло гладко. Я смог поставить трекер на его Audi, что, собственно, было частью причины, по которой я был слишком занят, чтобы написать ему на следующий день после его ночёвки. После этого я точно знал, куда Том направляется в любое время. Если только он не решит поехать на метро или такси, чего, признаемся, он бы не сделал. Он никогда не рискнул бы взаимодействовать с другими людьми, если мог этого избежать.
Влюблённость в мизантропа определённо имела свои преимущества.
Сегодня мы направлялись на Статен-Айленд, из всех мест.
Я ехал примерно в десяти машинах позади него — мне не нужно было визуально следовать за ним; у меня на телефоне работало приложение с трекером — и использовал машину одного из своих людей, чтобы оставаться незамеченным.