Страница 25 из 97
Я ждал, пока он отключится, прежде чем вставить трекинг-чип в шов спортивных штанов, которые собирался предложить ему утром.
Отношения, может, и не рассматриваются…
Но никто не говорил ничего против доброй старой слежки.
ГЛАВА 15
Энцо
Том Ротвелл был измученным человеком.
С той минуты, как он провалился в сон, это было свободное падение до самого дна ада.
Я смотрел, как он скрежещет зубами, дёргается и стонет во сне, будто сражаясь с невидимым зверем. Он выкрикивал слово «нет» — снова и снова, умоляюще, задыхаясь. Пару раз я думал разбудить его, но не мог заставить себя. Ему было бы стыдно вдобавок к истощению, и он бы точно сбежал.
Ему нужен был отдых. А мне нужен был он в моей постели.
Было завораживающе наблюдать, как человек настолько строгий, настолько собранный, сражается со своими демонами глубокой ночью.
Что-то его преследовало, и я не был уверен, что именно, но было ясно: он был по крайней мере так же сломан, как и я. Эти выражения лица, эти стоны говорили мне, что то, что его мучило, преследовало его и в темноте. Зарылось так глубоко в душу, что отпечаталось на ней.
Он проснулся с недовольной гримасой.
Хорошо, что я решил не варить ему кофе. Он бы, вероятно, обвинил меня в попытке его оплодотворить или типа того. Вместо этого я развалился рядом с ним, возясь с телефоном, пытаясь выглядеть невозмутимым и безразличным. Всё для того, чтобы скрыть высший внутренний коллапс, который я сейчас переживал.
У меня в постели был мужчина.
К тому же роскошный, старше меня.
И если бы всё шло по-моему, он бы никогда из неё не выбрался.
Его глаза метнулись к моим, гримаса углубилась, когда он понял, что находится не в своём мавзолее или где он там обычно спал.
— Который час? — Он растёр сон с глаз, садясь.
— Половина седьмого.
— Я опоздал.
— Куда?
Он не ответил, вставая и настороженно оглядывая комнату.
— Можно мне теперь одежду?
— Конечно. Я сложил её для тебя на пуфе. — Я указал в угол комнаты. Он потопал туда, молча скользя в мои прослушиваемые чёрные спортивные штаны и футболку Versace.
Я смотрел на него, понимая, что не знаю об агенте Ротвелле ровным счётом ничего — где он живёт, какие у него увлечения, семейное положение, — в то время как он знал обо мне всё.
И это было просто несправедливо.
— Эй, прости насчёт твоего костюма. — Я откашлялся.
И насчёт того, что поставил слежку на твою задницу.
Не то чтобы я чувствовал особую вину. Ублюдок мог бы уже написать мою автобиографию. Я просто немного выравнивал счёт.
Том издал недовольный звук, изо всех сил пытаясь игнорировать моё существование. Первый луч утреннего солнца прорезал шторы, свет ударил в его глаза. От этого кобальтово-синий стал бледным, а вокруг радужек разлился богатый золотой бассейн. Красота этого мучила меня, буквально выдавливала кислород из лёгких, и я не мог этого вынести. Я отвёл взгляд.
Неудачник. Слабак. Извращенец, — укорял голос отца в моей голове. Живёшь в грехе, обречён на ад.
Мудак, — хотел я крикнуть в ответ. Со мной всё в порядке. Всё. Я никому не делаю больно. Я просто разбираюсь, кто я есть.
— Ты в порядке, пацан? — Том приподнял бровь. — Ты выглядишь как при морской болезни.
— Мне нужно, чтобы ты ответил на несколько простых вопросов, чтобы я не чувствовал, будто трахаю русского шпиона или типа того. Ты меня комплексовать заставляешь.
Он закончил одеваться и прошёл в мою ванную, вернувшись с зубной пастой, которую растёр пальцем по зубам и дёснам.
— Я не русский шпион.
— Вот видишь, это звучит точно как что-то, что сказал бы русский шпион.
Он покачал головой, надевая своё фирменное выражение «ты тупой, но я всё ещё хочу тебя трахнуть».
— У тебя пять вопросов, и я оставляю за собой право не отвечать ни на один из них.
Мудак.
Как хочешь. По крайней мере, он был сговорчивым, полагаю.
— Ты холостой, да? — Я пожевал нижнюю губу, нервно глянув на него. — Я не разрушаю семью или типа того?
Ему потребовалось мучительно долгое время, чтобы ответить на этот вопрос «да» или «нет».
— Не волнуйся об этом, — сказал он наконец.
— Ну, это не обнадёживает. — Я выдавил смешок.
— Ни один из нас не изменщик, — ответил он. — Следующий вопрос.
Ладно. Чёрт. Мой разум опустел, потому что его первый ответ выбил меня из колеи. Что это вообще значило? Почему он просто не мог сказать, что холостой?
— Где ты живёшь?
— В Нью-Йорке.
— Ну да. Где в Нью-Йорке?
— Не твоё дело. У тебя осталось два вопроса.
Погоди, он посчитал уточняющий вопрос за вопрос? И я всё ещё не получил ни одного прямого ответа от него.
— Ты не боишься, что нас поймают?
— Нет. Никто не поверит, что мы настолько глупы, чтобы делать такое, если ты им не скажешь.
— Почему это так глупо? — возразил я. — Ты работаешь в бюро, а я в…
— Управлении отходами, — закончил он за меня, выглядя невпечатлённым. — Конечно. Твой последний вопрос?
— Откуда ты знаешь, что я никому не скажу?
Тяжёлое молчание сковало воздух, отравляя кислород чем-то токсичным, что жгло лёгкие.
— Потому что тебя убьют, — тихо сказал он. Окончательность слов заставила позвоночник покалывать от осознания. Я знал, кто эти «они». Мои братья. Каморра. И я знал подтекст его заявления — квир-мужчины приносят позор своим мафиозным семьям. Им нет места в преступном мире.
Но я также знал своих братьев достаточно хорошо, чтобы быть уверенным: они бы этого не сделали. Они бы бесконечно меня подкалывали, вероятно, всегда смотрели бы на меня как на странную птицу, но никогда не отняли бы жизнь за такое.
— Лука и Ахиллес… — начал я.
— Могут и пощадить, конечно. — Том встал, надевая свои оксфордские туфли. — Но твои солдаты узнают, и они больше никогда не будут смотреть на тебя так же. Ты будешь всё равно что мёртв. Силовик. Человек, поддерживающий безжалостную репутацию организации. Каморра уже в невыгодном положении против русских, может, даже ирландцев; ты станешь последним гвоздём в этом гробу. Ты никогда не позволишь себе стать погибелью своей семьи. Нет. — Он покачал головой. — Нам обоим есть слишком много чего терять в мирах, где мы живём. Мы унесём это в могилу, пацан.
Моё горло работало вокруг горького кома внутри. Он был прав.
Я никогда не смогу любить его на свету.
Я никогда не смогу любить ни одного мужчину публично.
Это было будущее, которое я принял для себя, чтобы сохранить тех, кого люблю, счастливыми и удовлетворёнными.
— Ещё вопросы? — Он изогнул бровь.
Я покачал головой, не в силах произнести слова.
— Хорошо. — Он шагнул ко мне, роняя безличный поцелуй на моё голое плечо. — Я уезжаю из города на выходные. Увидимся в понедельник.
Я рассеянно кивнул. Всё волнение и радость от нашей ночи вместе утекли из тела, оставив после себя это странное, грызущее чувство пустого желудка, которое никакая еда не могла насытить.
— Эй. — Он схватил меня за горло спереди, наклоняя голову вверх собственнической хваткой. — В следующий раз, когда я тебя увижу, я тебя трахну. Купи смазку. Разрабатывай задницу пальцами ежедневно. Это облегчит тебе вход. Хотя не буду врать… Первый раз будет больно.
Он развернулся и ушёл, оставив меня каким-то образом более опустошённым, чем в тот раз, когда Ахиллес трахнул Адриану и она сообщила мне эту новость, всё ещё находясь под ним.
ГЛАВА 16
Том
Я уставился на телефон, пытаясь вызвать в себе облегчение и удовлетворение.