Страница 21 из 97
— Что ты здесь делаешь? — Он нахмурился.
Чёрт. Он даже не сказал, что я хорошо выгляжу, и заставил меня убирать мусор. Почему он не мог снова напасть на меня и трахнуть? Мне сейчас не нужны были его нотации. Мне нужно было бездумное отвлечение, чтобы заглушить голоса в голове, забыть путь, на который обречено моё будущее, спектакль, который я должен играть до конца жизни.
— Я пришёл забрать свой перепихон. Прошло восемь дней. Я возбуждён.
— Мне плевать, — без выражения сказал он, веселье плясало в его острых голубых глазах. Они сверкали за толстыми очками, которые мне сейчас хотелось разбить. — Я сказал тебе, мы встретимся в пятницу.
— К чёрту пятницу. Найди для меня время сейчас.
— Сейчас полночь.
— Твои обязательства закончились.
— Тебя нет в моих планах.
— Лучшие вещи в жизни обычно не в планах, — прошипел я, понимая, что почему-то задыхаюсь. — Они происходят спонтанно, без разрешения; это одна из таких вещей.
— Нет. Ты ничего особенного, — настаивал он, его горло работало вокруг слов, будто выдавливать их требовало усилий. Я ждал. Может, он передумает. Я не любил умолять, но это не были настоящие отношения, и в глобальном масштабе не имело значения, кто инициировал наши встречи, главное, чтобы они случались.
Прямо сейчас они были единственным, что поддерживало меня.
Том покачал головой.
— Энцо…
Я знал, что агенты ФБР работают безумные часы, но я также знал, что люди находят время для того, что ставят в приоритет. Трахнуть меня было низко в его списке дел. Я уже чувствовал себя расходным материалом и на взводе. Умолять его пойти со мной домой казалось ещё одной вещью, которая испортит настроение и ещё больше уронит самооценку.
Сопротивляясь желанию почесать шею сзади, которую я уже чувствовал вспыхивающей очередным приступом отвратительной сыпи, готовой захватить всю спину, я сделал последнюю попытку.
— Слушай, я уже здесь, и у меня была дерьмовая неделя. Мы это делаем или нет?
Том сжал челюсть, двигая ею туда-сюда, и я почувствовал, как внутренняя борьба вспенивается на поверхность. Он хотел сказать нет, может, даже нуждался сказать нет, чтобы что-то себе доказать, но у меня было чувство, что он, как и я, хотел этого.
Наконец он открыл рот.
— Увидимся в пят.
— Не, к чёрту это. — Я демонстративно выдернул пачку сигарет из кармана, достал одну, бросил на землю и раздавил носком ботинка. — Мы закончили.
Я развернулся и потопал прочь.
ГЛАВА 13
Том
Не мог поверить, что делаю это.
Это было чистейшее, самое немыслимое безумие, которое я когда-либо совершал.
И всё же вот я здесь.
Нарушаю собственные правила.
Сдвигаю своё расписание.
Бросаю тщательно продуманные планы.
Вставляю себя в ситуацию без контролируемой обстановки.
Ставлю на карту свою карьеру.
И свои моральные принципы, этику и убеждения — на паузу.
Ради пацана.
Обручённого, криминального пацана.
В третий раз меньше чем за месяц.
После часа ходьбы по одному и тому же периметру я наконец вошёл в холл роскошного здания Энцо. Коренастый охранник с сонными глазами и трёхдневной щетиной развалился за экраном компьютера, синий свет освещал его коматозное выражение лица.
— ФБР. — Я сунул значок в его сонную физиономию. Челюсть у него отвисла, крошки от чипсов посыпались на смятую униформу. — Поднимаюсь на десятый этаж. Квартира Винченцо Ферранте.
Он с трудом сглотнул, кивая.
— К-конечно.
Идиот. Эти люди наняты, чтобы защищать жителей здания? Хорошо, что Энцо хорошо управлялся с ножом и пистолетом.
— Мне нужно, чтобы ты провёл картой в лифте, — сказал я деловито.
Он оторвал задницу от кресла и вызвал лифт своей картой. Я шагнул внутрь и одарил его строгим взглядом.
— Ты меня не видел.
— Да, сэр. То есть нет, сэр.
Двери сомкнулись между нами.
Всю дорогу наверх я погрузился в водоворот головной боли, тревоги и неукротимой одержимости.
Не мог поверить, что не только позволяю Энцо нарушать каждое правило, которое я ему дал, но и активно нарушаю правила, установленные для себя почти десятилетие назад, чтобы защитить себя и других от самого себя.
Зацепив двумя пальцами галстук-бабочку, я ослабил его.
Ты раздуваешь это до невероятных размеров.
Я был здесь не для того, чтобы извиняться.
Я был здесь не для того, чтобы вытянуть уязвимую информацию — не в этот раз, во всяком случае.
Я был здесь даже не для того, чтобы трахнуть его.
Я был здесь, чтобы проверить, что с ним всё в порядке, что тревожные отметины на его запястьях больше не свежие и не яркие и что за ним больше не ведут наблюдение из-за риска суицида.
Просто и ясно.
Ничего из ряда вон выходящего в том, чтобы быть добрым самаритянином. Я был таким всю жизнь, делая то, что считал правильным, независимо от цены на мою личную жизнь.
Так же, как я пошёл в армию сразу после школы.
Почему я вступил в ФБР.
Почему я проводил каждую минуту личного времени с людьми, которым был нужен.
Лифт звякнул, и я вышел, стоя перед квартирой Энцо.
Я уставился на дверь, снова сбитый с толку причиной своего присутствия здесь.
Двигайся. Стучи. Функционируй, Том.
Я сражался, бился и принимал трудные решения с восемнадцати лет. Видел, как мои ближайшие друзья умирают в бою. Я знал печаль, гнев, даже вину — но никогда страх.
Какого чёрта со мной происходит?
Я нажал на дверной звонок, запуская руку в волосы и проводя пальцами. Было половина второго ночи, но к чёрту, ему не нужен был сон для красоты. Он и так был роскошен.
Звук его босых ног, шлёпающих по полу с другой стороны, заставил сердце биться быстрее. Он распахнул дверь, без рубашки и только что из душа. Волосы влажные и взъерошенные в беспорядочные кудри на голове, тело гладкое, золотое и покрытое татуировками. Современный гладиатор. Твёрдый как камень, с самыми мягкими губами.
Он прищурился.
— Ты не читал мой коврик? Там написано: не беспокоить, сука.
Моя обеспокоенность и грызущее отчаяние вылетели в окно, сменившись добрым старым раздражением и досадой.
— Отойди.
Энцо закатил глаза.
— Где твой ордер, мудак?
Я сжал челюсть, чтобы не наорать на него. Отпустить свои правила и структуру было трудно, а он был ничем иным, как чистым, блядь, хаосом.
— Не можешь снова попытаться меня арестовать. Это жилая собственность, и, кстати, тебе здесь не рады.
— Надеюсь, мы придём…к взаимопониманию. — Я провёл взглядом по его телу, убедившись, что остановился на его впечатляющем достоинстве.
Он фыркнул, качая головой.
— Это как начало очень плохо продуманного порно.
— В отличие от всех тех хорошо продуманных порно? — Я улыбнулся в ответ. Я действительно улыбнулся перед ним. Он не преминул это заметить.
— Охренеть, Томкэт, это что, настоящая, богом данная улыбка на твоей кислой роже? — Лицо его засветилось. — И ты ещё и пошутил.
Я толкнул его в грудь, и он отшатнулся, его довольная ухмылка превратилась в плутовскую улыбку. Я наступал на него, тесня, внезапно вспомнив, почему именно откладывал встречу с ним.
Вот это.
Толчок и притяжение.
Отсутствие контроля.
Водоворот безумия, который бросал меня на глубину и заставлял терять чувство времени, пространства и идентичности.
Я не планировал почти трахнуть его на поле для гольфа его родителей на днях, и уж точно знал, что он не готов к полноценному сексу сейчас.
Я собирался ввести его в это постепенно, хотя это, вероятно, стоило бы мне больше, чем мой рассудок был готов заплатить.