Страница 17 из 97
— Ладно, — захныкал я, звуча как последний слабак. — Только…
— Только что? — подтолкнул он.
— Ну… сам знаешь, — прошептал я.
Я всё ещё не мог произнести это вслух.
Заставь меня кончить.
Подрочи мне.
Докажи, насколько я, блядь, гей.
Я знал, что отвращение к самому себе придёт сразу после того, как мы закончим.
И точно так же знал, что ему вообще нечего было здесь делать, потому что в том, что происходило между нами, не было ничего неправильного.
Двое взрослых людей по обоюдному согласию доставляют друг другу удовольствие.
И всё же мне было плевать.
Это ощущалось лучше, чем всё, что я когда-либо делал со всеми женщинами в своей жизни, вместе взятыми.
— Кончить сможешь, если согласишься со всеми остальными условиями. Плюнь.
Его рука исчезла с моего члена и появилась перед лицом.
Я плюнул.
Он тоже плюнул себе в ладонь.
А потом его рука снова легла на мой член.
Он медленно провёл по нему.
А-а-а-а-а.
Я подался задницей ему навстречу.
Кто знает.
Может, он примет приглашение и всё-таки решит меня трахнуть.
Чёрт.
Он всё ещё говорил.
Сосредоточься, Энцо.
От этого зависит лучший трах в твоей жизни.
— …ты никому не рассказываешь о нас. Даже под пытками.
— Господи, мужик, — выдавил я, уже почти готовый насаживаться на его кулак, как бешеный пёс. — Трах с федералом вряд ли станет вершиной моей карьеры, знаешь ли. Разумеется, это останется в тайне.
Он начал дрочить мне сильнее и быстрее, каждый раз, доходя до головки, проводя большим пальцем по щели.
Дрожь прошла от макушки до самых пальцев ног.
Всё тело сводило судорогой.
Неудивительно, что я раньше не понимал, чего все так носятся с сексом.
То, что было у меня, сексом вообще не являлось.
Чёрт, технически даже это ещё не было сексом — а ощущалось в миллион раз лучше.
— Ты не задаёшь никаких вопросов о моей жизни и не лезешь в мой мир.
То, что я удержался от шутки про «лезть» и проникновение, лучше всего показывало, насколько отчаянно мне хотелось кончить.
— Угу, — выдохнул я. — Ладно.
— И если тебе снова захочется причинить себе вред или порезаться, первым ты звонишь мне.
Подступающий оргазм затормозил так резко, будто врезался в стену.
Ну вот.
Опять эта херня.
Почему он вечно должен был портить настроение?
Я весь напрягся и стиснул зубы.
— Энцо, — предупреждающе произнёс он.
Он перестал двигать рукой по члену и опустил её к яйцам, поглаживая чувствительную кожу так, что я оставался на самом краю, но не мог сорваться вниз.
Я сжал челюсти, подавляя стон.
— Ладно! — Голос был как наждачная бумага. — Блядь, ладно!
— Хороший мальчик.
Он втянул в рот мочку моего уха и снова начал дрочить.
На этот раз хватило трёх движений.
Всё моё тело превратилось в гудящий, дышащий провод под напряжением, искрящийся на самом краю рая.
А потом я рухнул туда.
Меня разорвало на части.
Я разваливался под ним, стонал во весь голос, словно мы не находились, мать его, посреди бела дня.
Горячая густая сперма выстреливала толчками, покрывая руку Тома и мою чёртову рубашку.
Я никак не мог перестать кончать.
Каждый раз, когда мне казалось, что это последняя струя, из меня вырывалась следующая, а вместе с ней накатывала новая волна удовольствия.
Невероятно.
Мать.
Его.
Я рухнул на траву.
Мне понадобилось не меньше тридцати секунд, чтобы восстановить дыхание, всё это время щека была прижата к земле.
Потом я перевернулся на спину и ошалело уставился на Тома.
Он уже стоял.
Безупречный.
Собранный.
И облизывал мою сперму с пальцев, будто это была глазурь, не отводя от меня взгляда.
Его член распирал брюки, и по очертаниям было ясно: он большой.
Вообще-то даже больше моего.
Вот же дерьмо.
Почему это так горячо?
Стоп…
Какого хрена я снова твёрдый?!
Это была пытка.
Я хотел ответить ему тем же, но понимал: если бы Том хотел, чтобы я к нему прикоснулся, я бы уже это делал.
Во всём, что он говорил и делал, он был до крайности конкретен.
— Я… эм… — Я прочистил горло, услышав, каким хриплым стал мой голос. — Что ты здесь делаешь?
Из всех идиотских вопросов в моём арсенале этот, пожалуй, был самым идиотским.
Он молча протянул мне раскрытую ладонь.
Ту самую, с которой только что слизал мою сперму.
Я взялся за неё, и он рывком поставил меня на ноги.
Колени всё ещё были как желе.
Я опустил взгляд на измятую одежду, пока реальность медленно возвращалась на место.
Я весь был в земле, на шее наверняка красовался гигантский засос, и я почти не сомневался, что успел частично кончить в трусы ещё до того, как Том их с меня стянул.
Я убрал член обратно и попытался придать себе хотя бы отдалённо достойный вид.
— У этого есть срок годности. — Том достал из серых брюк носовой платок и протянул мне. — Так что не…
— Расслабься, Томкэт. Никто не мечтает выйти замуж за твою задницу, — перебил я, выхватил платок и принялся оттирать хотя бы часть последствий.
Он одарил меня ровным, совершенно не впечатлённым взглядом.
— Кстати, раз уж заговорили. Я помолвлен — уверен, ты уже знаешь. У нас открытые отношения, так что насчёт моральной стороны можешь не переживать.
Я скомкал платок и сунул в передний карман.
Я бы никогда не стал скрывать такое от сексуального партнёра.
Это было бы по-свински.
И заодно мысленно отметил, что нужно сказать Кате, что я с кем-то время от времени встречаюсь.
Если я не хотел повторения ситуации уровня Лука — София, без нормального общения было не обойтись.
Том отстранённо оглядел меня с головы до ног, словно оценивал вещь перед покупкой.
— Катя Распутина?
Я кивнул.
Слава богу, настоящей парой мы никогда не станем.
В игре «Кто кого лучше знает» он бы меня разнёс всухую.
— Что ты имеешь в виду под «не переживать о моральной стороне»? — Том поправил пистолет в кобуре.
— Измену, — пояснил я. — Я бы никогда не стал изменять. И никогда не сделал бы другого человека соучастником измены.
— С каких пор у тебя есть мораль?
— Всегда была. — Я нахмурился. — То, что наши ценности не совпадают, ещё не означает, что у меня их нет.
— Ты убийца.
— Консультант по утилизации отходов.
— Почему тебя так волнуют измены?
— Один из моих братьев как-то переспал с моей девушкой, чтобы кое-что мне доказать.
Горло сжалось и запылало.
— Я… не хочу заставлять кого-то чувствовать то же, что тогда чувствовал я. Но неважно. Я просто хотел, чтобы ты знал о помолвке. Сразу закрыть этот вопрос.
Он посмотрел на меня так, словно перед ним стоял идиот, готовый совершить самую большую ошибку в своей жизни.
И я даже не мог его за это винить.
Потому что, скорее всего, так оно и было.
— Брак ради союза, — произнёс он.
Я кивнул.
— Всё ещё на побегушках у братьев, как я погляжу.
— Не твоё дело.
Я подобрал с травы ключи от машины и оглянулся по сторонам.
Как он вообще сюда попал?
Его машины нигде не было видно, а посёлок охранялся, так что одно его присутствие здесь уже нарушало целую пачку законов — если только у него не было ордера.
— Тебя подвезти домой?
— Нет. Я свяжусь с тобой, когда в следующий раз сможем встретиться.
Он прошёл между кипарисами и исчез из виду.