Страница 14 из 97
Я схватил рабочий телефон со стола и позвонил на тот же номер. Он не ответил. На этот раз прозвонило семь раз, прежде чем уйти на голосовую почту.
— Привет, это Энцо. Если ты это слышишь, ты либо плохо считываешь социальные сигналы. Либо просто хочешь меня слишком сильно, чтобы понять, когда пора остановиться. К сожалению, мне не триста лет, так что я никогда не буду слушать твою голосовую почту. Полагаю, ты мог бы написать мне, но если ты зашёл так далеко, ты уже это сделал, а я тебя игнорирую. В общем, вперёд, METS. С любовью. Пока.
Он заблокировал меня.
Он.
Заблокировал.
Меня.
Я откинулся в офисном кресле, запуская пальцы в волосы и дёргая, пока кожа головы не загорелась.
По крайней мере, он нашёл своё давно потерянное чувство самосохранения.
Только мне было плевать на его потребность спасать себя. Мне нужно было прищучить его задницу и посадить в тюрьму. Меня раздражало, что я совершил ошибку. Это было на меня не похоже как на агента.
Я всегда сначала планировал, потом действовал.
До той ночи в переулке я ни разу в своей карьере не просчитался ни на шаг.
Я сожалел о моменте, когда прокомментировал его шрамы. Это было не моё дело. Но что-то подтолкнуло меня к действию. Та же первобытная защитническая реакция, что дремала восемь лет и проснулась при виде Кэша, пытающегося разрушить жизнь Энцо из-за его сексуальности.
Может, дело было в том, что я вообще что-то чувствовал. Я планировал каждое взаимодействие в своей жизни так осторожно, что редко оставлял место для сюрпризов. То, что Энцо причинял себе вред, стало для меня сюрпризом.
Он был беспечным, солнечным. Он не должен был быть многогранным, глубоким и преследуемым призраками.
С любой удачей он переживёт свою панику и пересмотрит моё предложение. Затащить этого мужчину в свою постель было самым быстрым и приятным способом выдоить из него информацию. Агенты, вербующие информаторов, делали ради достижения цели и похуже.
Я собирался вытрахать правду из Энцо тем или иным способом. И он мне позволит, потому что я был его самой безопасной ставкой. Любой другой был бы слишком большим риском. Но штука в нас? Нам обоим было слишком многое терять.
А потом я собирался собрать всю информацию, которую он мне даст, и использовать её против него.
Телефон пискнул сообщением. Я взглянул, ожидая увидеть имя Энцо, но это была всего лишь авиакомпания с уведомлением о возможности ранней регистрации.
ALPHA AIRLINES: Почти время для вашей регистрации!
Я забронировал поездку по работе в последнюю минуту. Ничего, что удержало бы меня дольше двадцати четырёх часов от родной почвы.
Я встал перед пробковой доской в кабинете. Той самой, где в иерархическом порядке были разложены фотографии всей семьи Ферранте. Я сорвал фото Велло с вершины пирамиды, смял полароидный снимок и швырнул в мусорку. Вместо него прикрепил фото Луки. Нового дона. Короля преступного мира.
Затем я схватил один из своих дротиков и отправил его прямо в хорошенькое лицо Энцо.
Три дня.
Я дам ему три дня, чтобы остыть, прежде чем начну охоту на свою новую любимую добычу.
ГЛАВА 10
Энцо
— Хватит ёрзать. У меня уже глаз дёргается.
Лука поднял руку и перехватил в воздухе перочинный нож, который я метнул в потолок, поймав его за лезвие и швырнув через комнату. Тот вонзился в обои примерно на дюйм. Бросок у этого ублюдка был злой — как и всё остальное в нём.
Его взгляд остановился на моих запястьях.
— Тебе надо прекращать резать, мужик. Это выглядит плохо.
Я не могу остановиться. Это аутоиммунное заболевание, выталкивающее всю чёрную слизь из моей души на поверхность.
— Мне нужно выпить, — пробормотал я, направляясь к бару в кабинете покойного отца.
Братья сидели за шахматным столиком, играя партию. Фигуры были позолоченными и изготовленными вручную до совершенства. В день смерти отца, как только Ахиллес вернулся в Нью-Йорк из Неаполя, они с Лукой заключили сделку. Лука примет должность дона с нашим благословением. Однако у Ахиллеса будет возможность отвоевать её в шахматной партии.
Эта шахматная партия шла с тех пор и, вероятно, продолжится ещё годы.
Налив себе водки, я выпил её как воду, жидкость обжигала горло на пути вниз.
Прошло три дня с тех пор, как я заблокировал номер Тома, и я не мог перестать о нём думать. Точнее, о том, как хочу, чтобы он снова плюнул мне в рот. Я даже попробовал пожевать жвачку с корицей без сахара. Само собой, эффект был не тот.
— Какого хрена с тобой? — рявкнул Тирнан, мой зять, не поднимая глаз от телефона.
— Ага, что за муха тебя укусила? — эхом отозвался Ахиллес.
Ни одна чёртова муха, к сожалению.
— Ничего. Давайте закончим эту встречу. — Я поднёс пламя зажигалки к кончику сигареты. — Мне надо выбить долг в двести пятьдесят тысяч из того идиота-сенатора, которого поймали со старшеклассницей, прежде чем его отправят за решётку.
Я собирался перестроить его физиономию просто для острастки. Он не имел права трогать чёртову несовершеннолетнюю, а я был в хреновом настроении. В моей книге — беспроигрышный вариант.
Лука вздохнул, двинул слона, затем поднялся на ноги и занял отцовское место за столом. Это было странно, но в то же время совершенно естественно — видеть его там.
— Первый пункт нашей повестки. — Лука переплёл пальцы. — Я собираюсь убить Джереми Распутина.
Тирнан поперхнулся виски на полпути, едва не разбрызгав его по столу.
— Какого хрена? — Он вытер рот тыльной стороной ладони.
— Какого хрена — это то, что моя жена сегодня утром переехала с русским в пригород, прихватив Чиро и свой беременный живот, — сдержанно пояснил Лука. — Это фарс, который запятнает мою новую должность дона, и я этого не допущу. Я прикончу его сам.
— Твой мир с русскими слишком хрупок. — Тирнан провёл большим пальцем по челюсти. — Это одна истерика, которую ты не можешь себе позволить.
— Ерунда. Моя гордость бесце—
— Придержи коней, стронцо. — Ахиллес поднял ладонь, останавливая его. — Я приехал сюда разобраться с похоронами отца и подчистить кое-какие хвосты. Я отложил медовый месяц ради этого дерьма. Давай я внесу ясность: мы с Тирни в конце недели возвращаемся в Европу и выключаем телефоны на следующий месяц. Если ты начнёшь войну, ты будешь воевать в одиночку.
С тех пор как Ахиллес женился на Тирни, своей школьной возлюбленной, он был на седьмом небе. Несмотря на то что он был отродьем сатаны, я был рад, что они нашли дорогу друг к другу. Они были милы вместе. В стиле Харли и Джокера.
— Можешь делать всё, что тебе, чёрт возьми, заблагорассудится. — Лука остановил свой ровный взгляд на нашем покрытом шрамами брате. — Но Джереми Распутин не проживёт следующие двадцать четыре часа за то, что он сделал со мной. Что до Софии — она пожалеет, что испытывала моё терпение и добрый нрав.
Дрожь прошла по позвоночнику. Лучше бы это говорил его гнев, потому что если он хотел причинить вред женщине, ему сначала пришлось бы пройти через меня.
— Они просто взяли и уехали? — Тирнан наклонил голову в неверии. — Оба?
— Ага.
— Куда? — спросил Ахиллес.
— Уже сказал, в дом в пригороде.
— Мы не знали, что у тебя есть дом, — уточнил я.
— Я его только что купил. — Моляры Луки были сжаты так плотно, что я удивлялся, как он не перемалывает их в муку. — С площадкой для боча, раскидистыми конюшнями и крытым бассейном. Не для того, чтобы моя жена сбежала туда со своим чёртовым телохранителем.
Тирнан обдумал его слова.