Страница 13 из 97
— Ого. — Он толкнул меня в грудь, издав безрадостный смех. — Давай-ка успокоимся, приятель. Как насчёт того, чтобы ты оставался в своей полосе, а я в своей? То, что я хочу твой член внутри, не значит, что ты можешь рыскать по моему дерьму.
— Энцо, я…
Он вырвал руку, и я наконец отпустил его — не потому, что хотел, а потому, что добавлять стресс к его и без того очевидным проблемам принесло бы только больше вреда.
Распахнув шкафчик, он вытащил свою сумку.
— Не позорь нас обоих, притворяясь, что тебе не плевать, Томкэт. — Он взвалил ремень на плечо. — Позвони, когда захочешь, чтобы тебе отсосали.
ГЛАВА 8
Энцо
Он не позвонил, чтобы ему отсосали.
Даже не позвонил, чтобы трахнуть меня — а ведь, признаемся, я был не настолько горд, чтобы и от этого отказаться.
Грубо.
Не то чтобы я его винил. Выражение ужаса, промелькнувшее на его лице с рекламы Ralph Lauren перед тем, как мы разошлись, будет преследовать меня ещё несколько перерождений.
Я приподнял рукав перед зеркалом, уставившись на розовую, шелушащуюся кожу.
Отвратительно. Уродливо. Мерзко.
И ни одна из этих отметин не была от порезов.
У меня была тяжёлая форма псориаза.
Это была моя тайна. Моё бремя. Мой механизм совладания.
Моя красота, моя миловидность, моё счастье — всё это было ненастоящим. Всё это было напоказ.
У меня было аутоиммунное заболевание. И это аутоиммунное заболевание выдавало все секреты, которые я пытался скрыть. Каждая ложь вызывала обострение. Каждый фасад оборачивался атакой моего тела на самого себя.
Снаружи я выглядел почти идеально.
Внутри я распадался, разваливался на части — нить за нитью, дюйм за дюймом. С каждым днём меня становилось всё меньше и меньше, и я не знал, как это остановить.
А следы от порезов? Я наносил их, чтобы замаскировать то, что действительно было под ними.
Розовые сухие корки. Неровная кожа. И шрамы, которые я сам себе причинял, когда находился в одном из своих эпизодов.
Когда меня одолевал зуд, я заходил глубоко.
Я расцарапывал, раздирал и разрезал кожу до тонких, как бумага, лоскутов.
Я не возражал против шрамов, которые наносил себе сам. Они были ровными, симметричными и не такими уродливыми. Но поскольку я всегда носил с собой швейцарский армейский нож для работы, люди предполагали, что это единственное, что со мной не так.
И я им позволял так думать.
Я носил майки-безрукавки, когда состояние было управляемым. Но во время обострений мне приходилось скрывать большую часть тела. Особенно руки и ноги. Я прятался всю свою жизнь, так что скрывать кожу было для меня второй натурой. Под чернилами. В модной одежде. В шрамах, созданных собственными руками.
И всё же было больно.
Больно, что тот, кем я был на самом деле, никогда не будет принят окружающими.
На этой неделе у меня случилось одно из таких обострений. Видимо, спасибо Кэшу. Я всё ещё был одержим мыслью о том, кто его послал, даже если пославший остался ни с чем.
Тревожность играла большую роль в моём состоянии — вот почему я так часто ходил в спортзал и был так щепетилен насчёт сна и питания. Мой врач говорил, что лучший способ смягчить — это предотвратить.
Волна тошноты ударила в горло, и я бросился к унитазу, выворачиваясь в него.
Я не мог выбросить из памяти лицо Тома, когда он увидел мою покрытую отметинами кожу.
Он выглядел… отвращённым.
Я даже близко не был так воодушевлён, как следовало бы, из-за того, что ФБР закрыло дело против нас. Всё было омрачено моей катастрофической встречей с моим Томкэтом.
Хуже того, мы начали так хорошо. Мой ворчливый маленький сталкер наконец вышел поиграть. Он был чертовски горяч. У него либо стояк был от проведённого вместе времени в поту, либо он был гордым обладателем самого большого вялого члена в мире. И по какой-то неведомой причине мне не составило труда быть честным с ним насчёт своей сексуальности.
Всё могло быть идеально, если бы он не омрачил это своими глупыми вопросами и копанием.
Новая волна тошноты отправила мою голову прямо в унитаз. Меня вырвало снова.
Неудачник. Глупый. Слабак, — рычал голос отца в моей голове. Он хочет упрятать тебя пожизненно, а ты только и мечтаешь, что отсосать ему.
Я думал, что его голос перестанет меня дразнить теперь, когда он мёртв, но, как выяснилось, Велло был похоронен глубоко внутри меня. Дьявол на моём плече, который всегда напоминал, что я недостаточно хорош.
Может, к лучшему, что мы с Томом разошлись.
Я даже не мог начать представлять, какое дерьмо получу от братьев, если они узнают, что я позволил специальному агенту-руководителю Тому Ротвеллу оседлать мою задницу.
Я сполз по холодному мрамору стены ванной, ударяясь затылком и закрывая глаза.
Телефон пискнул на полу рядом со мной. Глаза распахнулись.
Томкэт: Привет, я тебя разблокировал.
Ноздри раздулись. Я фантазировал о нём с той самой ночи в клубе, но не мог отделаться от того, что он увидел сегодня, и от стыда, который я из-за этого чувствовал.
Томкэт: Я обдумал твою дилемму и готов трахнуть тебя, чтобы доказать, что ты пассив.
Это была самая близкая к шутке вещь, которую он когда-либо мне говорил, и я почти рассмеялся.
Он был таким мудаком. Мудаком, которому я хотел бы отсосать, но… всё равно мудаком.
Мне нравилась его агрессивность, его уверенность и то, что он был особой марки ужасен, но каким-то образом я знал, что под поверхностью есть что-то большее.
Пальцы дёрнулись; мне хотелось дерзко ответить и сказать, что у нас сделка, если он готов получать так же, как раздаёт.
Я схватил телефон, потом уронил его на колени. Это было обречено на провал, крах и разрушение меня в процессе.
Что я делал? Это была ужасная идея. Этот человек последние три года пытался меня уничтожить, и никто не мог гарантировать, что он не сделает этого. Теперь он знал два моих самых больших секрета — мою сексуальность и мои шрамы.
Ничего хорошего из этой сходки не выйдет.
Схватив телефон снова, я заблокировал его номер и сделал три глубоких вдоха.
Я вскочил на ноги, принял душ, надел свежий костюм и улыбку трикстера, застегнул на запястье дизайнерские часы и надел свою маску беззаботности.
Яд моих секретов всё ещё бежал по венам.
ГЛАВА 9
Том
Я уставился на телефон в руке.
Как мы до этого дошли?
От блокировки я перешёл к заваливанию его чёртова ящика сообщениями за сорок восемь часов.
Я: Привет, я тебя разблокировал.
Я: Я обдумал твою дилемму и готов трахнуть тебя, чтобы доказать, что ты пассив.
Я: Если не хочешь говорить о том, что случилось сегодня, не обязательно. Я уже доказал, что умею хранить секреты.
Последнее я решил удалить. Лучше не перебарщивать с моим потенциальным информатором.
Я думал, он оценит моё предложение о сходке, но прошло десять часов, а он всё ещё не ответил, хотя окно сообщений показывало, что он прочитал первые два.
Несмотря на твёрдую уверенность, что он заслуживает смертной казни, я волновался. Волновался, что он что-то с собой сделал. Волновался, что из-за меня. Вина, гниющая под моей оболочкой, всплыла на поверхность.
К чёрту. Я стиснул зубы и взял телефон, чтобы позвонить ему.
По работе. Просто по работе.
Линия сразу ушла на голосовую почту, не прозвонив ни разу. Я нахмурился на телефон.
Он что…?