Страница 9 из 17
Дни шли своим чередом. Каждый вечер за ужином Чудовище присоединялось к Белль. Она сообщила ему, что здоровье ее отца пошатнулось, но в ответ услышала лишь ворчание: «Вы обещали!» Тогда Белль попыталась забыть о своей тревоге, беседуя с хозяином замка о том, что творится на земле и в воздухе, и о смысле жизни. Белль нравилось обсуждать с ним все на свете. В этих разговорах она забывала о своей обиде на несправедливое наказание. И каждый вечер хозяин замка задавал ей все тот же вопрос, а она отвечала: «Нет! Нет, Чудовище, я обещала остаться с вами, и останусь, но замуж за вас не выйду».
От пробуждения до ужина Белль бродила по замку. Она бы с удовольствием погуляла в парке, но двери были заперты. Однажды вечером она спросила Чудовище, почему ей нельзя выйти наружу. Хозяин замка смущенно кашлянул и пробормотал:
– Дело в том… что я… я боюсь.
– Боитесь? Чего?
– Что… что вы убежите, Белль.
В глазах Чудовища блеснули слезы, которым он не позволил пролиться. Это тронуло сердце Белль, она подошла ближе и коснулась его лапы. Глядя ему в глаза, она твердо сказала:
– Я не убегу, обещаю! Я ведь дала вам слово.
В камине треснуло полено, рассыпались яркие искры. Чудовище проследило взглядом за тем, как они взмывают ярким фейерверком вверх, а затем черными бабочками опускаются на пол. Подняв голову, он пристально посмотрел на Белль.
– Замок окружен огромным парком. Завтра, если пожелаете, мы отправимся туда на прогулку.
На следующее утро Белль была готова еще до восхода солнца. В своем дневнике она отметила, что восход был бледным – и так было каждый день, который она провела в замке. Свет казался выцветшим, словно процеженным через марлю. Когда Чудовище пришло за ней, Белль захлопнула тетрадь и спросила:
– Почему свет здесь такой тусклый? Ни осенью, ни даже зимой не бывает, чтобы каждый день был таким мрачным… Неужели здесь всегда одно и то же время года? – спросила Белль.
Они направились к двери, которая открылась, когда они приблизились к ней.
– Это долгая история… – ответило Чудовище.
Они вышли. Белль хотелось узнать, что ей расскажет хозяин замка! Но стоило ей увидеть парк при дневном свете, как у нее перехватило дыхание. Сад ее отца был полон жизни, а этот парк выглядел таким мрачным… Он был огромным и полным пугающих существ. Белль вспомнила свое прибытие, туман и статуи. Вспомнила, как ей было страшно. Сейчас, в тусклом свете, все выглядело еще более зловеще. Она посмотрела на Чудовище.
– Это, должно быть, очень печальная история…
Они шли молча. Чудовище иногда останавливалось и принюхивалось, как делают хищные звери. Сначала Белль делала вид, что ничего не замечает, но вскоре не выдержала:
– Чудовище, вы охотитесь?
Хозяин замка, до сих пор любезно говоривший с ней, вдруг грозно рыкнул:
– Вы слишком любопытны!..
Белль в испуге сделал шаг назад, Чудовище справилось с собой и поклонилось.
– Прошу меня простить, просто…
Белль положила руку на голову Чудовища между ушей, как обычно делала со своими домашними животными.
Чудовище вздрогнуло.
– Вы гладите меня, как животное! – воскликнуло оно и… умчалось вглубь парка.
Белль звала его:
– Чудовище, Чудовище! Вернитесь… Прошу вас!.. Я не хотела…
Но прогулка была испорчена. В тот день Белль так и не узнала о тайнах замка и его хозяина.
Время тянулось медленно… Лишь беседы с Чудовищем скрашивали одиночество. Белль проводила много времени в библиотеке, где хранилось несметное количество книг. Она впитывала знания, изучала все, что могло оказаться полезным, делала заметки, наслаждалась стихами и позволяла себе мечтать о любви и погружаться в романтические грезы.
Однажды, возвращая на полку сборник сонетов и раздумывая о том, что если и дальше будет проводить столько времени за книгами, то скоро разучится что-либо делать руками, Белль вдруг заметила еще одну дверь. Комната за ней была очаровательна, со стенами, обшитыми расписными панелями, полная ароматов кедра и воска. Посреди комнаты стоял клавесин, ожидающий прикосновения музыканта. Белль рассмеялась. На этот раз Чудовище ошиблось: она не умеет играть. Сев за инструмент, Белль коснулась клавиш – раз, два, три… Прозвучали три ноты. О, это не было великолепной мелодией, всего лишь три прекрасные ноты. Белль нажимала указательным пальцем на клавиши, прислушивалась. Пальцы двигались вправо, и звук становился выше, влево – ниже. К тому времени, как пробило восемь часов, она уже могла сыграть колыбельную из своего детства. Появилось Чудовище, попросило разрешения сесть рядом и сыграло эту же мелодию. Белль никогда не слышала, чтобы она звучала так прекрасно. Слезы выступили у нее на глазах.
– Вы музыкант?
Хозяин замка ничего не ответил, поднялся и протянул ей руку – или все-таки лапу? Белль взяла ее и вновь содрогнулась, но шерсть была такой мягкой… Белль улыбнулась и последовала за Чудовищем в столовую.
Время шло, и Белль все больше волновалась об отце. Перед сном она надевала на палец волшебное кольцо-зеркало и видела, как отец слабеет. Но однажды вечером она увидела не его лицо, а шляпы врачей, склонившихся над его изголовьем. Белль испугалась. Отец при смерти, она должна его увидеть!
Она почти не спала и весь следующий день бесцельно блуждала по замку, переходя из одного зала в другой. Она звала: «Чудовище!» – но оно не появлялось. «Чем же оно может быть занято?» – думала Белль, заламывая руки. Наконец, в девять часов вечера Чудовище появилось, и Белль бросилась к его ногам.
– Отец умирает! Умоляю… позвольте повидаться с ним в последний раз!
Чудовище взревело. Из его ноздрей повалил густой дым цвета темной крови.
– Вы дали клятву!
– Я вернусь, Чудовище! Обещаю. Дайте мне две недели… Хотя бы одну… Хотя бы день! О, Чудовище, молю вас…
Хозяин замка сел и опустил голову.
– Встаньте! Я ни в чем не могу отказать вам…
Сняв с лапы левую перчатку, Чудовище протянуло ее Белль.
– Наденьте и представьте себе место, куда хотите попасть, – перчатка перенесет вас туда и вернет обратно. Но только один раз. В ней заключена вся моя магия и жизненная сила, и если вы не вернетесь – я умру. Даю вам время до следующей луны. Берите с собой все, что пожелаете, только вернитесь.
Белль взяла огромную перчатку из кожи и золота и посмотрела на Чудовище. В его глазах сверкали ярость и печаль. Белль осмелилась коснуться его лапы.
Чудовище вздрогнуло.
– Я не нуждаюсь в вашей жалости! Уходите.