Красавица и чудовище

Стоило ей подумать о звуках хриплого голоса хозяина замка, как ее охватывала неведомая прежде радость. Белль снова заглянула в кольцо и увидела, что Чудовище едва живо. Распростертое на покрытой инеем траве, оно с трудом дышало. Медлить больше было нельзя. Белль молча поцеловала отца и ушла.

Далеко оттуда незнакомка положила весло на дно гондолы, скользившей по каналам Венеции, и подняла скрытое маской лицо к солнцу, пылавшему в небе. Давно уже она не верила ни в бога, ни в дьявола, но она обратилась к светилу над ее головой, умоляя спасти существо, которое она любила больше всего на свете.

Надев перчатку, Белль мысленно представила себе замок и тут же оказалась рядом с Чудовищем. Оно лежало на боку и едва дышало.

– Чудовище! Чудовище, очнитесь!

Белль надела перчатку на мохнатую лапу своего друга. Его магия вернулась к нему, теперь он исцелится! Но сердце Чудовища билось все медленнее. Белль заплакала.

– О, Чудовище, только теперь я поняла, как люблю вас!

В ответ раздался стон. Чудовище попыталось открыть глаза, но не сумело.

– Если бы я только знала… Я так по вам скучала!.. Мои сестры – пустышки, с ними не о чем разговаривать. А отец… У отца слишком много забот, чтобы он мог быть моей опорой.

Чудовище дышало спокойнее, но его глаза оставались закрытыми. Белль поцеловала его руку.

– Помните, как я была напугана, когда впервые попала сюда, в этот парк?.. Но посмотрите же! Крокусы пробиваются сквозь ковер из опавших листьев! С кем еще, кроме вас, я могла бы разделить любовь к цветам? Я писала вам! Каждый вечер в доме отца я думала о вас и продолжала беседовать с вами в своем дневнике. Как только вам станет лучше, вы должны рассказать мне о семье Гонсалвус…

Чудовище что-то прошептало. Белль наклонилась к нему, пытаясь разобрать слова.

– Я тоже писал вам…

Белль не знала, что ответить. Она видела, что Чудовище угасает, и не знала, как вернуть его к жизни. Едва дыша от волнения, она прошептала:

– Чудовище… Не покидайте меня. Без вас…

Наконец Чудовище открыло глаза и увидело прекрасную девушку, проливавшую над ним слезы. Оно слабо улыбнулось.

– Так вы любите меня, Белль?

Из груди Белль, из самых глубин ее существа, вырвался крик. Не раздумывая ни секунды, она ответила:

– О, да! Да, Чудовище, я люблю вас! Я согласна выйти за вас замуж!

Чудовище вздрогнуло. Белль была невыносима мысль о том, что оно умрет. Она прильнула к нему, обняла. Ее слезы падали на землю, словно жемчужины, эхо ее рыданий металось между деревьями и мраморными статуями, превращаясь в нежную мелодию.

– Я хочу выйти за вас замуж и спать рядом с вами – сегодня и каждую ночь, когда нам этого захочется.

Прогремели раскаты грома. Каменный лев над дверями замка взревел. Вокруг стало светлее. Птицы слетели с карнизов, животные ожили и начали бродить по парку, разминая затекшие лапы. Медведь и лань резвились на свежей траве, за ними прибежали дети. Одетые фавнами и арлекинами, они танцевали и хлопали в ладоши, приветствуя возвращение света. Статуи вдоль каналов моргали и шевелили онемевшими руками и ногами. Земля была устлана коврами из крокусов и фиалок, повсюду цветы раскрывали свои яркие лепестки, ароматы весны наполняли замок. Но Белль не видела этих чудес – она смотрела на оказавшегося в ее объятиях ослепительно прекрасного юношу. Он улыбался ей.

– Но… что?..

Юноша поднялся, взял ее за руку и поднес ее пальцы к своим губам.

– Чтобы чары разрушились, нужно было, чтобы женщина полюбила меня и сказала об этом.

Его голос был бархатным, но в нем слышался отзвук той хрипотцы, что поначалу так пугала Белль, когда Чудовище говорило с ней.

– Чары? – повторила Белль.

Взгляд юноши, которого теперь вряд ли можно было назвать Чудовищем, ведь в нем не осталось ничего звериного, помрачнел.

– Моя мать заключила сделку с магом, чтобы однажды я обрел человеческий облик… И мать заплатила за это своей жизнью.

Белль осторожно протянула руку к лицу молодого человека и коснулась его гладкой щеки. Он был так красив! И все же сердце у нее защемило, когда она подумала, что потеряла свое Чудовище.

– Если у нас когда-нибудь будут дети и если у они будут покрыты шерстью, которой у вас больше нет, мы объясним им, что быть не таким, как все, – не проклятие, а богатство.

В его улыбке Белль увидела дни, что ждали их впереди, и все, что им предстояло разделить, и все, с чем им предстояло сразиться, и не испугалась. Она хотела одного – всегда быть с с ним. И, наклонившись, прошептала:

– Мы снова будем ужинать вместе! Каждый вечер! Обещайте мне.

Преображенное Чудовище заверило ее, что этот обычай останется неизменным. Белль вгляделась в глаза юноши, узнала их лазурную синеву и успокоилась. Заметив на изящно очерченном краешке его уха несколько длинных золотистых волосков, она улыбнулась.

– И я продолжу называть тебя «мое Чудовище»…

Юноша прижал девушку к себе, они взглянули друг на друга и поцеловались. Почки на деревьях раскрылись, выпуская на волю зеленые весенние листочки. Любовь прогнала зиму росчерком поцелуя.

Отец Белль был счастлив, узнав новости, и как будто даже помолодел. А что же сестры? Побродив впустую в поисках дороги к поместью, они вернулись домой, пристыженные. И, узнав о браке сестры с монстром, превратившимся в прекрасного принца, они постарались сохранить спокойствие, хотя и не смогли скрыть свою зависть.

Красавица и Чудовище сочетались браком вдали от всех, а после путешествовали по всей стране в гондоле из черного дерева. Проплывая мимо острова Мурано, Чудовище вздрогнуло, увидев в скользившей мимо лодке фигуру в белой маске. Юноше почудилось, что это его мать. Прежде чем исчезнуть в тумане, незнакомка кивнула и помахала рукой в знак приветствия. Этот жест наполнил юношу безмерной радостью: матери известно, что он счастлив! С его плеч упал груз, носить который было куда мучительнее, чем шерсть, от которой он избавился. Красавица и Чудовище жили долго и счастливо, в любви и согласии. Говорят, когда день клонится к вечеру, а свет становится золотым, их смех и теперь иногда рассыпается по воде солнечными бликами и эхом разносится над лагунами Венеции.

КОНЕЦ