Морской волшебник

Глава 14. ЗОЛОТО ИЗ МОРЯ

Монк услышал крик Паки о помощи. Невзрачный аптекарь остановился. С его обесцвеченными, гладко выбритыми чертами лица, очками с толстыми стеклами, набитым животом, выраженной хромотой и большими и вонючими сигарами, которые он курил, Монк мало походил на гориллоподобного химика. В очках были увеличительные линзы, которые несколько затрудняли его зрение, но делали его глаза больше.

— Что это было? — Монк зарычал.

— Без сомнения, кто-то из рабочих празднует, — учтиво улыбнулся Бенджамин Гилтштейн. — А теперь давайте войдем на завод.

Монк колебался. Он беспокоился за Хэма, хотя и старался не показывать этого. Но настаивание на расследовании этого крика могло вызвать неприятности, а Монк хотел как можно дольше не раскрывать свою истинную личность. Тот факт, что крик не был голосом Хэма, несколько обнадеживал.

Квоте газетчиков был показан забор соленой воды. Это было не что иное, как наспех вырытый канал, по которому на завод поступал стремительный поток морской воды.

Дверь завода охраняли двое вооруженных мужчин, но по команде Гилтштейна они открыли ее. Гилтштейн произнес небольшую речь, прежде чем сопроводить журналистов внутрь.

— Когда вы вернетесь в Лондон, джентльмены, возможно, вам захочется обратиться к аналогичному процессу обращения с морской водой, чтобы грамотно писать свои истории, — заявил пресс-агент. — В таком случае вам нужно просто описать обычный метод, используемый для извлечения брома из морской воды.

— Что такое бром? — спросил журналист.

— Это темная красновато-коричневая неметаллическая жидкость, используемая в синтетической химии, медицине и цветной промышленности, а также при производстве того, что автомобилисты знают как этил, — объяснил Гилтштейн. — И это не имеет никакого отношения к этой установке, за исключением того, что наша установка напоминает те, которые используются для извлечения брома.

Затем последовала несколько сухая техническая беседа, в ходе которой присутствующие ознакомились с каждой единицей оборудования в том виде, в каком она была описана. Бенджамин Гилтштейн доказал, что обладает полным словарем технической фразеологии.

Как было объяснено, после того, как морская вода поступила из канала, рассол попадает в камеру, где в него впрыскивалась серная кислота. Это сделало будущие процессы осуществимыми.

Затем воду переливали во второй резервуар - длинное устройство с клапанами и многочисленными электродами. Из него поднимался густой туман пара, который улавливался наверху и направлялся к другому аппарату.

— В этом резервуаре, объявил Гилтштейн, — золото, содержащееся в морской воде, ионизируется, или становится электропроводным. Это очень сложный процесс, поскольку золото в своем самородном состоянии в воде находится в виде коллодиальной суспензии. В этот резервуар закачивается хлор, который, как скажет вам любой химик, соединяется с натрием в морской воде и буквально "выбивает" бром.

— Это научный факт? — спросил кто-то. — Или это фокус-покус?

— Факт! — настаивал Гилтштейн.

Монк, наблюдая за происходящим, сдержанно кивнул сам себе. Пока что процесс был вполне осуществим. Монк в этом не сомневался ни на йоту.

— Где сейчас золото? — спросил репортер.

Гилтштейн указал на пар, поднимавшийся подобно туману. — Там.

— Чушь! — фыркнул журналист. — Теперь я знаю, что это подделка. Золото — тяжелый желтый металл.

— Вы видели золото в морской воде? — Возразил Бенджамин Гилтшстейн.

Другой был поставлен в тупик. — Нет.

— Хорошо, — отрезал пресс-агент. — Вы все еще этого не понимаете. Но следуйте за мной, и вы поймете.

Теперь группа перешла в комнату, в которой находился длинный металлический цилиндр. Цилиндр был набит трубами и кабелями.

Гилтштейн отдал приказ, и клапаны были повернуты, перекрывая поток пара, после чего цилиндр был разблокирован, и писцам разрешили заглянуть внутрь. Внутри ничего не было.

— Здесь суть всего процесса, — сказал Гилтштейн. — Вводятся химические вещества, и золото отфильтровывается, потому что оно прилипает к этим химическим веществам.

— Что это за химикаты? — задал вопрос представитель дневной газеты.

— Я не могу раскрыть это, — сказал Гилтштейн. — Это изобретение, секрет.

Теперь поток пара направляли обратно в резервуар; чуть позже открыли клапан, позволяя густой кремообразной массе вытекать наружу.

— Золото! — драматично воскликнул Гилтштейн.

— По-моему, это не похоже на золото! — фыркнул кто-то.

Пресс-агент проигнорировал это и последовал за кремовым потоком туда, где его подавали в раскаленную печь.

— Химические вещества теперь удаляются под действием тепла, — воскликнул он. — Остается необработанное золото.

Появился человек с черпаком на длинной ручке. Он открыл вентиль; из печи вырвался поток ослепительного жара. Человек с половником подбежал к форме. Через несколько мгновений он разбил форму, и оттуда показался маленький желтый кубик.

Рабочий окунул кубик в воду, чтобы остудить, затем отдал Гилтштейну, который передал его наиболее сомневающемуся из репортеров.

— Золото! — сказал он. — Примерно на тысячу долларов.

— Боже мой! — ахнул репортер. — Я верю, что это золото.

— Это ваше, — сказал пресс-агент. — Протестируйте его, когда вернетесь в Лондон.

— Что? — заорал писака. — Это мое?

Гилтштейн самодовольно улыбнулся. — Каждому из вас, джентльмены, достанется по кубику. У нас их много. Мировые океаны огромны, и каждая кубическая миля морской воды стоит десять миллионов долларов.

Монк протолкался вперед. Он взял золотой кубик у сопротивляющегося репортера, поцарапал его, внимательно осмотрел, затем вернул с несколько ошеломленным видом.

Это было золото!

* * *

В течение следующих пяти минут царил шум. Британские приспешники прессы получали не более высокую зарплату, чем их собратья в Соединенных Штатах, и то, что им вручили золотой кирпичик стоимостью в тысячу долларов, было шоком, сравнимым с ударом молнии. Наконец, они протрезвели.

— Послушайте, — потребовал один из них, — в чем тут подвох?

— Никакого подвоха, — настаивал Бенджамин Гилтштейн. — Эти образцы носят всего лишь характер доказательств, чтобы вы могли вернуться в Лондон и написать правду.

Один журналист почесал в затылке. — Но почему вы так стараетесь, чтобы это попало в газеты?

— Я объясню, при условии, что вы не опубликуете факты, — сказал пресс-агент.

— Давайте!