Морской волшебник

Хэм изобразил на лице непонимающее выражение с широко раскрытым ртом, сильно покачнулся, затем опустился на четвереньки. Он рухнул ничком. Делая это, он задержал дыхание и сломал анестезирующую колбу в своей руке.

Сопровождающий уставился на него. Он снова принюхался, думая, что что-то одолело Хэма. Затем он ссутулился, опрокинулся на спину и крепко заснул.

Хэм выпрямился. Анестезирующий газ рассеялся сам по себе менее чем за минуту, и он избежал его воздействия, просто задержав дыхание.

Он усмехнулся, глядя на спящего конвоира. Хэм намеревался провести небольшое расследование, затем вернуться и лечь рядом с охранником, симулируя такое же беспамятство. Когда стражник придет в себя, он подумает, что они оба лежали без чувств; он будет уверен, что Хэма одолело первым.

* * *

Деревня на западной стороне острова никогда не отличалась особой претенциозностью, и теперь в течение нескольких недель о ней почти не заботились. Сорняки не были скошены, трава не подстрижена; окна нуждались в мытье, а там, где некоторые стекла были разбиты, были засунуты скомканные газеты.

Дома были каменные, некоторые с черепичными крышами, другие с соломенными. Единственная узкая улочка была немощеной, но из-за каменистого грунта это не имело значения. Вместо тротуаров здесь были вытоптанные дорожки.

Хэм молча благословил высоту и обилие сорняков, затем опустился на четвереньки и пополз вперед. Он скучал по своей трости-шпаге; о ношении уникального оружия не могло быть и речи, поскольку это дало бы слишком веский ключ к разгадке его личности.

Приглашающе распахнулась задняя дверь дома. Хэм подошел к ней, но резко остановился, услышав голос изнутри.

— Нет причин для тревоги, мсье. — Тон напоминал мурлыканье большой кошки. — Что, если Док Сэвидж действительно появился в Уоше? Он ничего не узнал. Мы уничтожили там наш завод, чтобы он понятия не имел, что мы делали.

— Не уверен, Паки, — прорычал другой голос. — Этот бронзовый парень не человек!

— Я должен признать, что его трудно обмануть, — сказал Паки. — Oui. Для меня было большим потрясением, когда он появился и спас своего друга Уильяма Харпера Литтлджона. Quelle honte! Какой позор! Но Док Сэвидж понятия не имеет о связи этого острова с Уошем.

Хэм, переварив это, позволил себе широко улыбнуться. Джонни, казалось, теперь был в безопасности.

Смит сказал на своем сильном кокни: — Приводить сюда этих чертовых журналистов было плохой затеей, если хотите знать мое мнение.

— Это была идея le commandant-enchef, — напомнил Паки.

— Я знаю, — пробормотал Смит. — Большой босс и его идеи.

— Да, и к тому же превосходные, сказал Паки, его мурлыканье стало более отчетливым. — Визит газетчиков был совершенно необходим.

— Я не понимаю почему.

— Публичность, — пояснил Паки кошачьим голоском. — Чем больше у нас публичности, тем меньше вероятность того, что кто-то что-то заподозрит.

Смит фыркнул. — Если бы кто-нибудь из наших пленников сбежал и поговорил с парнем-журналистом, это вызвало бы нехорошую шумиху.

— Да, согласился Паки. — И по этой причине я предлагаю тебе помочь стражнику, который сейчас присматривает за нашими пленниками.

Смит, дородный, с озабоченным выражением лица, вышел из дома и направился по одной из дорожек.

* * *

Хэм пробирался сквозь сорняки позади Кокни. Хэм приходил в себя от неожиданности. Он не знал, что здесь были другие пленные. Ему было очень любопытно узнать, кем бы они могли быть.

Смит добрался до каменного дома, остановился под навесом соломенной крыши и внимательно огляделся. Хэм совершенно неподвижно лежал в сорняках.

Над головой кружили и ссорились чайки. Был слышен слабый шум прибоя, а со стороны золотодобывающего завода доносился приглушенный гул машин.

Смит вошел в дом.

Хэм потянулся рукой к подмышечной впадине, где находилась кобура с такой искусной подкладкой, что ее наличие было едва заметно. Он достал один из компактных пистолетов-пулеметов Дока Сэвиджа. В боковом кармане кобуры находилось устройство, похожее на канистру, — глушитель для использования с оружием.

Хэм установил его на место, затем осмотрел барабан с патронами, чтобы убедиться, что он заряжен пулями милосердия, которые едва проникали сквозь кожу и приводили к потере сознания. Он перевел пистолет в положение для ведения одиночного огня.

Изменив позицию, он сумел разглядеть Смита. Дородный мужчина стоял сразу за дверью - и Хэм, тщательно прицелившись, прострелил ему ногу.

Был слышен выстрел пистолета с глушителем — он выпустил только одну пулю, да и та была выпущена с тихим щелчком.

Смит яростно подпрыгнул, хлопнув ладонью по тому месту, куда его укусил металлический химсодержащий снаряд. Он отклонился назад и попытался осмотреть рану. Он все еще откидывался назад, когда опрокинулся и тяжело ударился об пол. После этого он не двигался.

Сбоку от Смита подскочил второй мужчина. Он был крепким и держал под мышкой пистолет-пулемет.

Скорострельный пистолет Хэма с глушителем щелкнул снова; пустой патрон, выскочивший из выбрасывателя, при падении ударился о камень и издал звук, почти такой же громкий, как выстрел.

В доме дородный мужчина чопорно встал и прижал руку к боку. Он доковылял до двери, наклонился, чтобы выглянуть наружу, и, казалось, не смог удержаться от падения. Вялый клубок рук и ног, он вкатился в дверь.

Хэм бросился к двери. Если внутри был еще один человек, у него было мало надежд подстрелить его; он мог стрелять на бегу, если потребуется. Хэм был отличным стрелком.

Но в комнате был только один мужчина. Это был пожилой мужчина из костей и сухожилий в помятом черном костюме, который когда-то блестел. Его седые волосы были растрепаны и торчали, как парик пожилого циркового дикаря.

Этот человек был заключен в плен с помощью простого устройства. К одной из его лодыжек был прикован стальной маховик, который, должно быть, весил пятьсот фунтов.

Хэм запустил пальцы в волосы последнего человека, павшего жертвой пуль милосердия, и потащил его обратно в комнату, где его никто не мог увидеть. Затем он перевел взгляд на седовласого пленника.

— Кто вы такой? — требовательно спросил Хэм.

Другой поднялся на ноги. Он выглядел так, словно его недавно не кормили.

— Где моя племянница? — требовательно спросил он. — С ней все в порядке?

— Я спросил, кто вы, черт возьми, такой? — сказал Хэм.

— Вейман Миллс, — пробормотал старик.

* * *