Свой остров

По радиосводкам сейчас должен быть шести-семибалльный ветер, но шторм разыгрался такой, какой и поздней осенью не всегда бывает. Как раз тут, у Кольского полуострова, он потопил зимой «Уран». «Капелла» же была построена всего десять лет тому назад, и ее страховая сумма была скорее ниже стоимости, чем выше. Хотя Юрис иногда ставил все на карту, но об этом он сейчас не думал. Такое дело требует долгих обдумываний. Разве что в тумане где-нибудь у Аландских скал, чтобы с людьми ничего не случилось...

— Правый борт!

— Есть правый борт! — повторил матрос и повернул рулевое колесо.

Капитан за эти три-четыре года, что был женат, приучил себя и остальной командный состав не опускаться с подчиненными до фамильярности, даже во время шторма. Такой порядок дисциплинировал людей.

Вдруг целая гора навалилась на судно. Носовой груз ушел под воду, гребень волны хлестнул по дюймовым стеклам рулевой рубки, которые еще выдержали этот удар. Еще два-три таких наката, и мостик окажется в море.

Юрис и сам ухватился за рулевое колесо и велел матросу позвать второго штурмана, который одновременно выполнял обязанности радиста. Штурман в зюйдвестке и резиновых сапогах, весь с головы до ног мокрый, открыл подветренную к рулевой рубке дверь. Рийзик, который за эти две минуты промок до нитки, снова встал у руля.

— Как на мидшипе? Поставили дверь?

— Делают, господин капитан.

— Как только справитесь, начинайте сбрасывать за борт носовой груз. Винт больше в воду. Угля мало, если шторм продлится еще день, нас прибьет к берегу. С русскими связь установили?

— Велят укрыться в порту.

— Это и я думал. Дайте SOS. На помощь нам с ходу никто не придет, но чтобы потом не было разговоров.

Капитан отправил на помощь другим еще и Рийзика, сам остался за рулем. Весь командный состав и экипаж, кроме вахтенных кочегаров и чифа в машинном отделении, были на аврале. Старый Тянак и боцман, удерживаясь за тросы, лезли через штабеля досок, иногда по грудь, иногда с головой исчезали в воде, однако после того, как волна откатилась, все девятнадцать были на носу в целости. Некоторые привязывались с наветренной стороны к стойкам груза. Боцман сперва осторожно разрубил два-три троса, они разлетелись в разные стороны, — если отдать во власть моря весь носовой груз, судно могло лечь на бок. И тут, направляемые покрасневшими руками, доски начали исчезать в море.

В бытность свою матросом Юрис делал ту же работу, которой сейчас занимались мужики. Он знал, что это такое. Когда он, отрываясь взглядом от руля, видел этих промокших насквозь людей, которые после того, как скатывалась волна, лежали на досках, концы веревок у пояса, ему становилось всех их жаль. Будь то штурман или матрос, триммер или механик — все они одинаково рисковали жизнью, и то, что они принадлежали к разным классам, не имело сейчас никакого значения. У старого Тянака четверо детей, и все учились, у боцмана тоже четверо, пятеро — у Мынту. У него всего один. И он знал, что если бы судно сейчас ушло из-под ног и каждый успел бы ухватиться лишь за доску, то он, капитан, сумел бы продержаться дольше всех.

Юрис позвонил в машинное отделение.

— Чиф! Скажите вахтенному триммеру, чтобы он позвал на мостик первого помощника!

Вихалемм прокричал приказание капитана Тянаку на ухо. Старик глянул на рулевую рубку, швырнул доску за борт и пошел. Когда он поднялся, то тяжело дышал и сутулился.

— Берите руль. Держите чуть вбок, не то доски могут угодить под винт. Я пойду гляну, как там у них дела.

Юрис надел штормовку, натянул кожаные рукавицы и начал пробиваться сквозь водяную метель. Штурманы и боцман решили, что капитан устроит разнос, и все еще больше поднажали, но старый ничего не сказал, а принялся вместе со всеми скидывать доски за борт. Он был со свежими силами и работал за двух Тянаков.

Сам пришел, подумал боцман, разрубая очередной трос.

И тут их накрыла громадная волна. Все пригнулись и старались ухватиться кто за что мог. Однако палуба под ногами заскользила. Раздался треск, боковые опоры с наветренной стороны переломились, судно склонилось на бок, и треть носового груза снесло за борт.

Юриса чем-то ударило по голове. Удар был довольно сильным, но капитан не потерял сознания и пытался за что-то ухватиться. Черная тяжелая вода, доски. Под рукой оказался какой-то предмет. Он понял — трос. Схватился обеими руками, и судно, обретая остойчивость, вытащило его сквозь расплывшиеся доски из воды. Страшным усилием выбрался на борт, оттуда на оставшиеся доски. Вроде бы все были в целости. Нет, выяснилось, что двоих нет. Одна из опор с наветренной стороны, к которой были привязаны второй штурман и кочегар Рутс, рухнула и унесла их с собой.

Тянак на мостике дал задний ход. Это было опасно — мог поломаться винт. Но сколько хватало глаз, ничего, кроме скачущих по волнам досок, видно не было.

— Двое, — сказал боцман, и «Капелла» стала снова пробиваться навстречу задувавшему в полубак ветру.

— Вы ранены, господин капитан! — Из-под зюйдвестки Юриса сочилась кровь.

— Кого-нибудь еще задело? — крикнул Юрис.

Вихалемм вывихнул ногу, и у Рийзика приключилось что-то с ключицей. Юрис распорядился отнести их в салон. С носовой частью судна особых забот больше не было. Опоры переломаны, тросы болтаются по бокам. Волны уносили за борт одну связку досок за другой. Принесли багры и стали помогать волнам.

Юрис пошел в салон и прежде всего перевязал себе голову. Потом взялся за других. Он не очень разбирался в докторском деле, но первую помощь оказывать умел.

— Ну, ребята, — капитан снова сказал «ребята», — Петерсону и Вяйну повезло меньше. Из вас еще выйдет толк, если мы отсюда выберемся.