Страница 90 из 104
Он тихо простонал. Стон перерос в рычание. На нижней губе блеснули клыки.
— Нам надо поспешить, — нежно напомнила я. — Юльси..
— Пожалуйста, Глаша, послушай меня: уезжайте. Убью я твоих бандитов, это несложно..
— Их четверо, и у них пистолеты..
Бася презрительно фыркнул:
— Пуля летит очень медленно, Глаш. Пока она долетит, я их полностью обескровлю. Не волнуйся, я всё успею. И эти четверо щенков мне не помеха, но после вы — ты, Юльси, её сын, Хойр, Пася, та женщина — садитесь в электричку и едете.. домой. В Психербург. Пообещай мне. Ты вернёшься к мужу..
— В электричку⁈ — я возмущённо уставилась на него. — А «Единорог»⁈ Я практически выполнила контракт, я..
— Практически, но не до конца.
— Но..
— «Единорог» останется здесь, согласно условиях договора.
Я смотрела в его глаза, не в силах понять: он шутит? Ну не может же Бося быть таким жмотом!
— А если нет? — спросила его тихо. — Если я откажусь? Ты правда.. ну то есть, тебе совсем не жаль Юльси и ребёнка?
— Она сорвала мои розы, — с ледяным хладнокровием ответил он. — Я предупреждал: не трогать мои цветы.
Лицо его потеряло остатки тепла. Зимнее озеро, стремительно покрывающееся льдом.
— Ты сдурел⁈ Ставить на одну доску цветы и живого человека!
— Они тоже живые.
Я стояла и смотрела на него, будто динамитом шарахнутая. Губам стало холодно. Сердце сжалось в комок и отчаянно пульсировало. А потом я отвернулась и пошла прочь.
— Глаша, — позвал он тихо
Новый болезненный толчок сердца. Упрямая несдохшая надежда выпустила бутон. Боэсхий бесшумно оказался рядом, обнял со спины, прижал к себе. Выдохнул рвано.
— Ты спрашивала, почему все твои действия приводят к обратным результатам. У меня есть ответ.
— Почему?
Скажи мне что-нибудь. Пожалуйста, скажи мне что-нибудь такое, чтобы из сердца ушла стужа, чтобы я поняла, чтобы..
— Потому что ты борешься с меткой истинности, Глаша. Ты должна вернуться к мужу, ты должна с ним консумировать истинность. Пойми: корабль не идёт против ветра, а человеку нельзя идти против судьбы. Возвращайся в Психербург. Сегодня. Пожалуйста.
Ох уж этот низкий, бархатный шёпот! Эта сдержанная мужская нежность! Как же от неё кружится голова!
Я резко вывернулась и ударила его по щеке. Сморгнула слёзы:
— Иди на хер, Бося! Иди.. в пень! Мы обойдёмся без твоей помощи!
И бросилась к выходу, вытирая дурацкие слёзы с мокрых щёк на бегу. Ненавижу!
Я уже ступила на узкую лестницу в стене, когда услышала нежную мелодию флейты, и мир растаял пломбиром. И, уже улетая в небеса, полные мёда и зефира, я почувствовала, что моё падающее тело подхватили, и услышала тихое:
— Нет. Прости.