Страница 89 из 104
Глава 45 Последний бутон
У меня очень неплохая ориентация в пространстве. Я попыталась вспомнить, как мы шли с Босей, когда заключали договор, и довольно быстро смогла представить, где находится зал с гробами. Конечно, уверенности в том, что я смогу туда выйти, не натолкнувшись на глухую стену, у меня не было, но.. Попытаться же можно? Тем более, Боэсхий должен чувствовать мою кровь. Может, он сам меня отыщет?
Но он не отыскал.
Я шла и шла, подсвечивая себе путь фонариком и от всей души надеясь, что Асире с детьми удалось выбраться из каменной западни. Коридоры сворачивали, петляли, но я продолжала упрямо идти, и моё упорство, наконец, было вознаграждено.
Знакомые тяжёлые своды. Закрытые гробы — с одной стороны, мумии на столе — с другой. Я сразу узнала нужный гроб. Замерла в несвойственной мне нерешительности. А что, если Боэсхий давно проснулся и куда-нибудь.. ну, уехал? Улетел?
— Да что тут гадать! — прошептала вслух, чтобы слышать собственный голос.
Не припомню, чтобы когда-нибудь была настолько робкой и слабой.
Подошла, открыла крышку и.. Бося спал. Бледный, как мертвец, его лицо по цвету сливалось с подушкой. Руки были сложены на груди в характерной позе. Чёрный костюм. Даже башмаки не снял! На несколько мгновений мне показалось, что он мёртв, а потом я напомнила себе, что он реально мёртв, но как бы не до конца, наклонилась и поцеловала его в губы. Тотчас отстранилась. Ой, мы же поругались! Впрочем, сейчас это такие мелочи..
Боэсхий открыл глаза. Они слабо блеснули. Вампир сел в гробу.
— Аглая Най..
— Да-да. Это я. Мне нужна твоя помощь. Нам всем нужна твоя помощь.
Вампир прыснул стаей летучих мышей, она заклубилась чёрным дымом, и почти тотчас снова обрёл человеческое тело, но уже стоя́щее на полу.
— Что случилось? — спросил Боэсхий холодно.
— Я так устала! — пожаловалась я ему, обняла и прижалась щекой к бархатной ткани камзола. — Обносский напоил меня какой-то дрянью, в которой был метаморфин, и я потеряла способность переворота..
— Ты пила метаморфин? — изумился он. — Зачем?
— Я не знала, что он там. И.. и я не знала, что мухоморин так на меня подействует!
Его пальцы легли на мои волосы, ладонь скользнула снизу-вверх.
— Как это не знала? Ты же метаморф.
— Может быть, лет триста лет назад, — горько усмехнулась я, — когда ты был человеком, всё и было иначе, но в наше время представителей моего вида практически не осталось. Я никогда не встречала другого метаморфа. И книг с инструкциями для метаморфов — тоже. Боюсь, что.. что это насовсем, понимаешь?
И невольно всхлипнула. Почему-то рядом с ним я почувствовала себя беззащитной и беспомощной. Необычное чувство!
Боэсхий молча погладил меня. Я снова всхлипнула, щёки защипали предательские слёзы. Почему я плачу при нём? Я никогда ни при ком не позволяла себе плакать! Даже когда приютские учителя били меня линейкой по пальцам или запирали в чулане с пауками.
— Андруш вызвал Ужасного.. ты помнишь такого? Но сам Ужасный, хвала всем поросячьим хвостикам, не приехал. Однако вместо него приколдыбал оборотень-волк. Мы были в плену, и я, и Пася, и Хойр.. Они сейчас с его мамой, и я.. я не знаю, выбрались ли они или попали в беду. Я почти победила всех! И тут такое.. Ты же чувствуешь их в своём замке, да?
— Да.
— Юльси и Никандрик попали в плен. О-ох! Теперь Ужасный сможет её найти.. Но я не знаю, что будет хуже.. Их могут пытать, и убить, и..
Вампир молчал, только осторожно гладил мои волосы.
— Ну почему? Почему всё, что я делаю, приводит к обратным результатам? Всё становится хуже, чем было до того, как я попыталась исправить зло.
Боэсхий обнял меня, ткнулся в макушку носом.
— Ты поможешь? — с надеждой спросила я.
Запрокинула голову, попытавшись заглянуть ему в лицо, но вампир подбородком удержал мою голову.
— Помогу, — согласился хрипло. — Но с одним условием.
— С каким? — уточнила я, предчувствуя, что именно за условие мне выдвинут.
И меня замутило. Он же не может.. он же.. не сейчас! Нет, только не сейчас, когда мне и без того плохо, поставить на кон.. это же будет значить, что Бося просто пользуется моей слабостью..
— Ты уедешь. Прямо сейчас, — подтвердил Боэсхий мои худшие опасения.
— Нет, — прошептала я сдавленно. — Нет.. Бося, у нас контракт! Мне так мало осталось до его выполнения..
— Вы уедете сегодня, — непреклонно отказал он.
— Как ты можешь! — крикнула я и решительно отстранилась. — Как ты можешь шантажировать меня в такую минуту⁈ Там Юльси с ребёнком в беде и.. Неужели тебе «Единорог» дороже живых людей⁈
— Ты забыла: я — вампир. Люди для нас.. коровы. Только сосём мы не молоко, а кровь.
В его холодном голосе я расслышала горечь. Или мне показалось? Я ударила вампира ладонями в грудь.
— Перестань! Ты не такой! Вспомни: Юльси, та девушка, которую ты спас из «Таракани во тьме»! Помнишь?
— Ты никогда не спрашивала, что я там делал, — неожиданно напомнил он.
Я пожала плечами:
— Какая разница? Мы все иногда нуждаемся в отдыхе, а кто и как отдыхает..
— Для меня отдых — игра на флейте в саду, — сухо перебил он. — Ночь, темнота и тишина. Я люблю одиночество, а не развратных существ в моргающем свете. Ненавижу толпу народа.
— Ну.. у каждого свои слабости. Послушай, сейчас-то зачем это? Юльси..
— Именно сейчас. Аглая, я приехал в «Таракань» потому, что это одно из немногих мест Психербурга, где из-под полы торгуют запрещёнкой. В ту ночь я пил кровь. Человеческую кровь, не коровью и не свиную. Ненавижу свиную кровь! Ужасный запах!
— Ч-человеческую? — прошептала я недоверчиво.
Он же сейчас.. не всерьёз?
— Да.
— Н-но.. ты лжёшь! Откуда у них кровь⁈
— У гэрра Гориллы налажены связи со станциями переливания крови. Чёрный рынок, Глаша, существует в Психербурге, если ты не знала.
Я разозлилась:
— Ну кровь и кровь. Человеческая так человеческая. Мне до этого какое дело, Бося⁈ Сейчас Юльси..
Он схватил меня за плечи и встряхнул легонько.
— Глаша! — рявкнул, и голос разнёсся эхом под сводами. — Очнись! Ты — человеческая женщина, я — вампир. Ты для меня.. булочка с котлеткой. Не больше того.
Ну да конечно!
Я привстала на цыпочки, обняла вампира за шею и поцеловала в губы. Булочкой с котлеткой меня ещё никто не называл! Боэсхий вздрогнул. Притянул меня к себе, закрыв глаза. Ответил, лаская губы губами. Прижался бессильно лбом ко лбу.
— Глаша, — прошептал устало.
— Ты меня любишь, — просто констатировала я и погладила его щёку, колючую от щетины, отросшей за день и ещё не сбритой.