Страница 46 из 104
— Ляг рядом, — предложила я. — Расскажи мне о том дне, когда всё произошло. Твоя невеста, насколько понимаю, выбрала между тобой и братом — красивого-здоровенного, да? А ты? Ты тоже офицер и вот это всё? Старый солдат, не знающий слов любви.
Он усмехнулся и оказался рядом, даже ножки успел запрокинуть на деревянную балясину, поддерживающую полог, а я и не заметила, как это произошло. Опасненько однако!
— Нет, я не военный. Мой отец умер, когда мне не исполнилось и пятнадцать лет. Я, конечно, числился в армии, но лишь номинально. Была такая традиция в мою эпоху: зачислять мальчиков в войска сразу после рождения. После смерти родителя, я тотчас подал в отставку и занялся делами поместья. В те времена оно было обширно.
— А Цесарио — боевой офицер?
— Да.
— Герой войны, орденоносец и вот это всё?
— Да.
— Почему тогда родители Лайси были против этого брака?
Я положила голову на его плечо, натянула на нас обоих камчатое одеяло.
— Потому что Цесарио — военный, — терпеливо пояснил Боэсхий. — Сегодня почёт, слава и уважение, и чин следует за чином, а завтра — сырая земля, безвестность и крошечный пенсион вдове и детям.
Но Лайси, по-видимому, было наплевать на такие мелочи, как финансовые риски. Да и кто в её годы думает о подобной ерунде? И выбор между скучным помещиком, занятым бухгалтерскими отчётами и вознёй с арендаторами, и красавцем-героем, в расшитом золотом мундире, на котором позвякивают медальки, с ореолом бесстрашия и славы.. ну как бы очевиден, да.
— Вы — не дракон, значит, дракон — ваш супруг? — полюбопытствовал Боэсхий. — Тририхи это же драконий род, верно? Брат хорошо разбирается в нюансах генеалогии. Но как мог дракон жениться на простой девушке?
— У нас метка истинности, — буркнула я сердито.
Вампир напрягся.
— Если так, то почему ваш муж до сих пор не здесь?
— Потому что мы терпеть друг друга не можем! Нет, так-то мы нормально общаемся, и иногда прикрываем друг другу задницы, но ни он, ни я не пылаем жаждой погрузиться в пучину страсти, которую нам определила судьба против нашей воли.
Боэсхий взял мою руку, посмотрел метку истинности на запястье — дракон, грызущий розу.
— Почему? Вы же истинная пара, зачем избегать предначертанного вам счастья?
Я перевернулась на живот и заглянула в его лицо:
— Потому что я хочу сама решать, кто станет моим счастьем. Сама! А не кто-то за меня. Даже если этот кто-то — боги, природа или жизнь.
— Это неразумно.
— Пусть так. Но, знаешь, я за путь Лайси: её выбор может быть очень наивным, глупым, недальновидным, но это — её выбор, а не кого-то там. Не желаю любить по приказу! Я сама решу, кого мне любить и с кем ложиться в одну постель.
Потянулась и поцеловала его в губы, коснулась языком выступающих клыков. Как всё же кружится голова! Должно быть, из-за слабости и волнений этой ночи. Или из-за того, что в его венах сейчас бежит моя кровь. Или..
И ткнулась носом в подушку. Нежный звук флейты донёсся от окна. Я обернулась и увидела Босю верхом на подоконнике с дудкой в руках.
Да уж! Такого морковка догонишь.
Вампир оторвался от мундштука и взглянул на меня:
— Доброй ночи, славных снов.
Снова заиграл, и меня тотчас вырубило.
Проснулась я на голом пыльном полу. Рядом сидела большая крыса, чистила усики и задумчиво посматривала на меня, словно решая, что кусаться или нет. Звенели оголодавшие комары. Лепнина на потолке частично сохранилась, а вот кровать, мягкая постель и балдахин — нет, и в раскуроченное окно заглядывали розовые лучи восходящего солнца.
Ну, спасибо, Босенька!
Я поднялась и вышла в коридор, голая, потому что полотенце, очевидно, вернулось на триста лет назад, а пижаму я оставила в ванной. Надеюсь, Хойр ещё спит.
Одежду я обрела в ванной комнате, заставленной вёдрами с собранной нами землёй и мусором. Пижама лежала на подоконнике, аккуратно сложенная стопочкой. А на ней — вязаные носочки и пуховая шаль, коробка с пиццей и бутылка с красным вином. Пол был ледяным, сквозняки — тоже, но главное — помывка удалась, я была чистой и свежей, как утренняя роза. Одевшись, вернулась в нашу комнату, слопав по пути пиццу и запив её винишком. На надувном матрасе, закутавшись в спальный мешок и одеяло, мирно сопел Хойр, и я последовала его примеру.
ПРИМЕЧАНИЯ
Je vous demande pardon, madame! — с дэртаньяновского что-то вроде «извините»