Израиль

– Прости. Мне жаль! Очень! Когда тебе двадцать девять, ты понимаешь, что поступил глупо, а в семнадцать казалось, что выхода нет. Я струсил. И я тебе на самом деле не подходил.

– Это ты так решил!

– Верно.

Они молчали, но говорили их глаза: каждый кричал свою правду. Сандра в несколько глотков допила раф и посмотрела на часы.

– Мне пора за Дженни. Я выполнила бабушкину просьбу, а ты извинился. Вроде бы, тем для разговора больше нет, – резче, чем следовало, произнесла она.

Сандра начала подниматься из-за стола, но Кристиан успел удержать ее за руку. Его пальцы скользнули по ладони, и мир сузился до этого прикосновения, рассыпая по коже искры.

– Постой. Еще пару минут, пожалуйста! – он умоляюще посмотрел на нее.

Сделав глубокий вдох, Сандра уставилась на него в ожидании, маскируя внутреннюю бурю маской безразличия.

– Мы могли бы попробовать общаться. Как раньше. Нам же нравилось общаться?

– Нравилось.

– Расскажи, как обстоят дела с творчеством? Продолжаешь рисовать?

– Ты серьезно? – С губ Сандры слетел ироничный смешок.

– Вполне, – улыбнулся Кристиан.

Сандра устало потерла переносицу.

– Кристиан, о какой дружбе может идти речь?! Начнем семьями ходить друг к другу в гости? Праздновать дни рождения, Рождество? Будем запекать индейку на День благодарения? – с сарказмом спросила Сандра. – Твоей жене это понравится?! Моему мужу вряд ли…

– Погоди! Жена? Какая жена? Я не женат, Сандра, – Кристиан покачал головой, в его глазах застыло недоумение.

– Ну, значит, невесте. Хотя Хелен же упоминала детей… – вспомнила Сандра. Ей следовало прикусить язык, чтобы так глупо не выдать себя. Увы, она поздно спохватилась.

– Хелен? Ты видела ее? Когда? – уцепился он за ее слова.

– Неважно.

– Важно, Сандра!

Кассандра перевела взгляд на стену. Сосредоточившись на причудливых тенях от дерева за окном, она выпалила на одном дыхании:

– Бабушкина просьба. Не смогла найти тебя, но нашла Хелен и хотела отдать ей фотоаппарат. Она сказала, что ты счастлив в браке и… В общем. Ладно. Фотоаппарат у тебя, ты извинился, а мне пора.

Пока Кристиан не опомнился, Сандра подхватила сумку и поспешила на выход. Она торопливо шла вперед, не оглядываясь, но слышала звук колокольчика и быстрые шаги.

– Ты была там? У здания суда. Смотрела на меня, верно? Я почувствовал твой взгляд. Ты сидела в желтом такси! – Кристиан ухватил ее за локоть и развернул к себе.

– Что ты себе позволяешь?! – Она выдернула руку, но тепло от его прикосновения все еще ласкало кожу.

– Не знаю, что наговорила тебе Хелен, я не женат, Сандра, и не помолвлен. Детей у меня тоже нет.

– Тогда о какой любимой женщине ты рассказывал на выставке?! Ты смотрел мне в глаза и…

– Я говорил о тебе! Я никогда о тебе не забывал. Не смог. Не получилось! Женщины были, но они все не ты, понимаешь? Все – не ты, Сандра! – повторил он с надрывом в голосе, и Сандра почувствовала, как что-то внутри нее надломилось или вовсе оборвалось.

Глаза заволокло пеленой слез, в груди бушевал ураган, и воздуха катастрофически не хватало. Она не могла поверить в услышанное и физически ощущала, как его слова лезвием разрезали кожу на спине, освобождая крылья, которых она так давно не чувствовала. Но только на миг – между ними с Кристианом пролегала огромная пропасть.

– Почему ты не нашел меня?! – вопрос вырвался раньше, чем она обдумала его. Эмоции превалировали над разумом.

– Что я мог тебе предложить? Твой отец был прав: тебе не по пути с голодранцем. Меня это безумно злило, но правда не спрашивает разрешения, она вероломно входит в твою жизнь и открывает глаза.

Они шли молча. Сандра не знала, что ответить. Вопреки подтвердившимся догадкам, ей не стало легче, а наоборот, сожаления о потерянном счастье с любимым легли на плечи тяжелым грузом.

Да. Она его любила. Все еще. Сандра могла внушать себе обратное, но нет, тело и душу трудно обмануть. Он рядом, она чувствовала его тепло, но поздно. Очень поздно.

Остановившись у центрального входа в бассейн, Сандра повернулась к нему и постаралась вложить в свою интонацию всю волю, но проговорить без эмоций. Не получилось. Ее голос стал немного хрипловатым, словно его волокли по камням и били о стены.

– Спасибо за встречу. Но дружбы не выйдет. У меня дочь и муж. Семья – самое важное, что у меня есть. Прощай, Кристиан.

Сандра забежала внутрь, до конца занятия оставалось несколько минут. Она ринулась в туалет, чтобы привести себя в порядок и успокоиться.

Куда там… Слезы не желали останавливаться, они потоком стекали по щекам, как осенний дождь по оконному стеклу – тихо, упрямо, безвозвратно. Она смотрела в зеркало, но вместо себя видела растерянный взгляд зеленых глаз Кристиана, и это разъедало изнутри.

Он все еще любит ее. Всегда любил! А как ей теперь дальше жить с Дугласом, зная это?

Господи! Как же она зла на своего отца! Сандра догадывалась, но, получив подтверждение… Бездушный Роберт Локвуд сломал ей жизнь. Из-за него она теперь рассыпалась на части. Сандра понимала, что отец действовал из лучших побуждений, но…

Часто родительская любовь вероломно режет крылья, загоняет в клетку, превращая желания детей в обломки. А потом они искренне удивляются: почему дети становятся несчастными и бегут от них, как от тюремщиков. Ведь они старались! Но правда в том, что их старания посвящены не детям, а себе, чтобы воплотить в них свои несбывшиеся мечты, реализовать амбиции.