Страница 98 из 162
Отец смотрел на меня ещё несколько секунд, внимательно, пристально, будто пытаясь увидеть за словами то, чего я сам не хотел произносить вслух. Потом коротко кивнул.
Но он смотрел на меня ещё несколько секунд, тяжело, внимательно, не отводя взгляда. Потом коротко кивнул, медленно выдохнув через нос. Он понял. Не детали.
Но главное — понял. И, к моему удивлению, не стал давить дальше, не полез в душу своими привычными холодными вопросами. Вместо этого он откинулся на сиденье, устало проведя пальцами по подлокотнику, и тихо сказал:
— Тогда сначала закончи одно, прежде чем начинать другое.
— Ты сейчас о чём?
— О Натали.
Внутри всё сразу неприятно напряглось, болезненно стянувшись где-то под рёбрами, оставляя после себя тяжёлое, глухо пульсирующее чувство. Я коротко усмехнулся, хотя смех вышел жёстким, сухим, больше похожим на раздражённый выдох.
— Серьёзно? Ты решил обсудить со мной свою жену по дороге в офис?
— Я решил обсудить с тобой девочку, из-за которой ты уже вторые сутки выглядишь так, точно тебя переехал собственный характер.
Я медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, ощущая металлический привкус злости.
Твою мать…
Как же я иногда ненавидел то, насколько он всё замечает. Ненавидел этот его внимательный, выверенный взгляд, цепляющийся за вещи, которые я сам предпочёл бы не видеть.
— Тебе не кажется, что это слегка ненормальный разговор для отца и сына?
Отец чуть усмехнулся уголком губ, устало, почти без эмоций.
— У нас с тобой никогда не было нормальных разговоров, сынок.
И это, к сожалению, было правдой. Грязной, неудобной, въевшейся под кожу правдой.
Я отвернулся к окну, несколько секунд молча глядя на проезжающие мимо здания, на размытые серым утром улицы, на людей, спешащих по своим делам, а потом всё-таки тихо, почти сквозь зубы, выдавил:
— Мы переспали.
Отец сидел с таким видом, что со стороны можно было решить: я сообщил ему не новость, способную разнести к чёртовой матери любую другую семью, а просто сказал о пробках на кольцевой. Ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Когда? — только и спросил он.
— За день до вашей свадьбы.
Отец чуть кивнул. И всё. Ни удивления. Ни ярости. Ни классического мужского: «Ты совсем охренел?» Только это его чёртово спокойствие, ледяное, всегда бесившее меня куда сильнее любого крика.
— Я не знал, кто она, — добавил я уже тише, проведя ладонью по затылку. — Вообще не знал.
— Я понимаю.
— Да? — я резко повернулся к нему, чувствуя, как внутри снова начинает закипать. — Понимаешь?
— Да.
— И тебя это так просто устраивает?
Он медленно выдохнул, прикрыв глаза на короткое мгновение.
— Нет, Виктор. Меня это не устраивает. Но и устраивать истерику из-за того, что уже произошло, я не собираюсь.
Я сжал кулак на колене так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— А потом я сам не понял, что со мной происходит, — вырвалось у меня уже гораздо злее, чем я собирался сказать. Голос стал хриплым, напряжённым, сорвавшимся на раздражение. — Меня к ней тянет так, точно я, блядь, подросток с гормонами вместо мозгов. Меня бесит каждый её взгляд, каждый её ответ, каждая её выходка, но стоит ей исчезнуть из комнаты — и я уже думаю, где она и с кем. И знаешь, что самое паршивое? Я вообще не понимаю, какого чёрта это со мной делает именно она.
В машине стало тихо. Густо. Тяжело. Даже водитель впереди, кажется, начал дышать осторожнее, стараясь не привлекать к себе внимания.
Отец слушал молча, не перебивая и не комментируя. Только смотрел перед собой, слегка сжав пальцы на подлокотнике. Я резко отвернулся к окну, сжав челюсти до боли.
— Поздравляю, — хрипло усмехнулся я, прикрыв глаза. — Твоя фиктивная жена оказалась единственной женщиной за последние годы, которая умудрилась зацепить меня.
— Разберись сначала с женой.
Я коротко и зло рассмеялся, качнув головой.
— А потом что? Предлагаешь мне встать в очередь к твоей постели?
— Не перегибай.
— Это ты перегибаешь, отец!
Я резко повернулся к нему, чувствуя, как внутри уже всё звенит от напряжения.
— Даже если ваш брак фикция, это всё равно твоя жена! На бумаге. Для людей. Для семьи. Для прессы. Для города. Для твоих чёртовых выборов!
— Наш брак — фикция, — медленно произнёс он, выдержав тяжёлую паузу. — И ты это знаешь.
— И что потом скажут люди, тебя вообще не волнует?
На этих словах он вдруг усмехнулся. Не весело. Устало. С горечью, мелькнувшей в глазах всего на секунду.
— Меня ничего не волнует в этой жизни, кроме моей семьи и моих детей.
Я замолчал. В этих словах было мало игры и много правды. Тяжёлой. Неприятной. Я знал, что отец — не святой. Не хороший человек. Не тот мужчина, с которого стоит писать учебники по морали. Он ломал людей. Покупал чужие судьбы, не моргнув глазом. Давил. Запугивал. Убирал тех, кто мешал. Играл грязно. Жёстко. Почти всегда — безжалостно. Но одно в нём оставалось неизменным. Своих он действительно защищал. Всегда. До последнего.
Он мог быть чудовищем для всего мира — и при этом каким-то извращённым образом всё равно оставаться опорой для семьи.
— Если бы ты так переживал за семью, — тихо сказал я, глядя перед собой, — ты бы не втягивал нас всех в этот цирк.
— Ты сейчас о свадьбе или о выборах?
— Обо всём.
Он кивнул, спокойно, неторопливо, принимая удар без раздражения.
— Тогда давай честно, Виктор.
Он снял часы, машинально поправил манжет рубашки, а потом продолжил уже совершенно другим тоном — деловым, жёстким, от которого у меня всегда начинало ломить затылок.
— Через несколько месяцев выборы. Я иду туда не потому, что захотел на старости лет поиграть в святого человека на трибуне. Я иду туда, потому что власть — это защита. Для бизнеса. Для имени. Для семьи. Для вас.
— И для твоего эго, — бросил я, криво усмехнувшись.
— И для него тоже, — спокойно согласился он. — Я не мальчик, чтобы отрицать очевидное.
— Какая честность.
— Какая есть. И мне нужен ты рядом.
Я медленно повернул к нему голову. Вот.
Мы наконец добрались до настоящей сути разговора. Не до Натали. Не до Дианы.
Не до брака и семьи. А до того, ради чего он, по сути, всё это и затеял.
Наследник.
Продолжение фамилии.
Человек, который однажды должен будет занять его место.
— Опять началось.
— Это никогда не заканчивалось.
— Я занимаюсь строительным бизнесом, отец. И этого более чем достаточно.