Страница 91 из 162
— У тебя ужасный брат, — сказала я после ещё одного глотка, машинально покосившись в сторону Виктора, который в этот момент стоял у бара и разговаривал с каким-то мужчиной, но, как обычно, всё равно каким-то непостижимым образом умудрялся держать меня в поле зрения.
Инесса даже не сделала паузу.
— Какой именно?
Я повернулась к ней.
— У тебя их что, несколько?
— В смысле ужасных? — она спокойно отпила шампанского. — Только один.
Я невольно рассмеялась.
— Значит, мы говорим об одном и том же человеке.
— О, безусловно, — сухо подтвердила она. — Виктор — катастрофа с красивой рожей и отвратительным характером.
Я поперхнулась шампанским от неожиданности.
— Господи.
— Что? Разве я не права?
— Ты слишком точно это сформулировала.
Инесса довольно кивнула.
— Я живу с этим всю жизнь.
— Соболезную.
— Принято.
Мы переглянулись — и в следующую секунду обе вдруг рассмеялись. Так, будто за весь этот душный, бесконечно правильный вечер это был первый действительно человеческий момент. Я не заметила, как допила ещё один бокал. Потом ещё один. Потом Инесса, кажется, каким-то образом убедила меня, что шампанское на таких мероприятиях пьётся не по бокалу, а «исключительно в терапевтических целях». И, к сожалению, я легко в это поверила. К тому моменту, когда в голове начало приятно шуметь, а мир вокруг сделался мягче, теплее и менее раздражающим, я уже стояла с Инессой чуть в стороне от гостей, и мы обсуждали, кто из присутствующих выглядит так, будто продал душу дьяволу добровольно, а кто — просто по семейной линии.
— Вот тот, в бордовом галстуке, — сказала Инесса, чуть наклоняясь ко мне. — Точно замешан минимум в трёх схемах, двух любовницах и одной незаконной стройке.
Я уставилась на указанного мужчину.
— С чего ты взяла?
— У него лицо человека, который умеет воровать с достоинством.
Я прыснула со смеху так неожиданно, что чуть не пролила шампанское на платье.
— Господи, Инесса…
— Что? — невинно приподняла бровь она. — Это полезный навык. Особенно в нашей среде.
— В вашей среде, — поправила я.
Она скользнула по мне быстрым взглядом.
И с ленивой усмешкой ответила:
— Ошибаешься, Натали. Ты уже внутри.
Почему-то от этих слов мне вдруг стало не по себе. Потому что, наверное, она была права. Я уже действительно была внутри и выйти из этого спектакля просто так уже не получится.
— Девочки, — раздался чуть усталый, но по-прежнему спокойный голос Константина, и мы с Инессой почти синхронно повернули головы. — Вам лучше бы остановиться.
Орлов стоял перед нами с тем выражением лица, с которым отец обычно смотрит на детей, которые уже объективно перебрали, но пока ещё весело себя чувствуют, чтобы это признать. Я посмотрела на него с самым невинным лицом, на которое вообще была способна в состоянии лёгкого опьянения.
— Мы культурно отдыхаем.
— Вы хихикаете над губернатором уже пятнадцать минут, — сухо заметил он.
Инесса даже не смутилась.
— Потому что у него отвратительный парик.
— Инесса! — Константин закрыл глаза на секунду. Словно молча просил у вселенной терпения.
— Что? — совершенно серьёзно отозвалась она. — Это не парик?
Я тихо застонала от смеха, прикрывая рот ладонью. Константин посмотрел сначала на неё, потом на меня, потом снова на бокалы в наших руках и покачал головой.
— Я предупреждал.
— Мы ещё прекрасно себя контролируем, — сказала я, стараясь звучать максимально убедительно.
И тут же, сделав шаг назад, чуть не качнулась на каблуках. Инесса поймала меня за локоть.
— Видишь? — тут же сухо заметила она отцу. — Всё под контролем.
Константин выдохнул. Но, к моему удивлению, не стал ни ругаться, ни читать нотации. Только посмотрел на нас с обречённым спокойствием, которое всё чаще появлялось у него рядом с собственной семьёй.
— Хорошо, — ровно сказал он. — Тогда хотя бы не позорьте меня до конца вечера.
— Слишком поздно, пап, — спокойно сказала Инесса.
— Очень.
Я снова фыркнула в бокал. А Яра, стоявшая неподалёку и всё это время наблюдавшая за нами с тихой, чуть грустной улыбкой, только качнула головой.
— Я вообще не понимаю, как вам весело от шампанского, — сказала она, когда мы подошли ближе.
— А ты почему не пьёшь? — я прищурилась.
На долю секунды в её взгляде мелькнуло что-то неуловимое. Очень быстрое. Но она тут же мягко пожала плечами.
— Мне нельзя.
Инесса, уже явно уловив мой вопросительный взгляд, быстро и как-то незаметно перевела тему:
— Яра у нас просто святая.
— Нет, просто умная в отличие от некоторых, — Яра фыркнула.
— Это почти одно и то же, — серьёзно заметила Инесса.
Я прищурилась на них обеих, пытаясь понять, что именно сейчас проскользнуло между строк, но алкоголь уже делал своё дело, мысли становились мягче, а внимание — рассеяннее. И мне сейчас было слишком хорошо, чтобы лезть в чужие тайны. У меня своих хватало.
Вечер наконец начал медленно, мучительно, но всё же подходить к концу.
Гости стали прощаться. Музыка сделалась тише. Свет — мягче. Кто-то уже надевал пальто. Кто-то вызывал охрану. Кто-то целовал воздух рядом с чужой щекой, изображая сердечность. А я в этот момент поняла, что ноги у меня уже практически не мои. Особенно в этих чёртовых каблуках.
— Если я сейчас упаду, — доверительно сообщила я Инессе, когда мы медленно двигались к выходу, — просто оставь меня здесь. Я красиво умру под люстрой.
— Не драматизируй, — ответила она, цепляясь за мой локоть сильнее, чем это требовалось. — Я сама едва иду.
И, как назло, именно в этот момент мы обе почти одновременно качнулись. Синхронно. Я не успела даже толком возмутиться, когда рядом возник Виктор.
Но это кажется было очень вовремя.
— Господи, — сухо произнёс он, глядя на нас так, ни как на женщин, а как на два стихийных бедствия. — Вы серьёзно?
— Не начинай, Витюш, — сразу же отозвалась Инесса, но голос у неё уже заметно плыл.
— Я даже ещё не начинал.
— Вот и не надо, — пробормотала я, пытаясь сохранить хотя бы остатки достоинства.
Кажется, безуспешно.
Виктор смотрел на меня сдерживая усмешку.
— Идиот, — тихо бросила я.
— Рыжая стерва, — невозмутимо парировал он.
— Сам ты… — но я не успела договорить, потому что снова качнулась в сторону.
— Я хотя бы стою ровно, — Виктор не смог не упустить этот момент.
— Не выпендривайся.