Страница 92 из 162
Он снова коротко усмехнулся.А потом, не говоря больше ни слова, неожиданно легко подхватил Инессу на руки. Та возмущённо ахнула.
— Виктор! Я сама могу идти!
— Конечно, можешь, — совершенно серьёзно ответил он, направляясь к лимузину. — Именно поэтому ты только что пыталась обнять декоративную колонну.
Я, не выдержав, хрипло рассмеялась. Инесса тут же ткнула в меня пальцем.
— Ты вообще молчи. Ты разговаривала с пальмой.
Я резко возмутилась:
— Она выглядела заинтересованной!
— Она была растением.
— Не осуждай меня!
— Я осуждаю всех, — отозвалась Инесса уже откуда-то издалека, пока Виктор нёс её к машине.
Это было так абсурдно, что мне стало ещё смешнее. Настолько, что я почти не заметила, как рядом снова оказался Константин. Он спокойно взял меня под локоть, поддерживая, когда я в очередной раз чуть не оступилась на ступеньке.
— Осторожнее, — тихо сказал он.
Я подняла на него взгляд. Вблизи его лицо казалось чуть более усталым, чем обычно.
Словно весь этот вечер, со всеми этими рукопожатиями, улыбками, переговорами, детьми, семейными скандалами и моей персоной в роли «идеальной жены», высосал из него не меньше сил, чем из меня.
— Я в порядке, — упрямо сказала я.
— Плохо врешь.
— Спасибо за поддержку.
— Обращайся.
Я почему-то тихо фыркнула и неожиданно для самой себя чуть сильнее оперлась на его руку. Наверное, шампанское просто чуть сильнее размыло мои привычные границы. Потому что я вдруг тихо, почти по-детски, пробормотала:
— Я устала, Константин.
Он посмотрел на меня внимательно. Без насмешки и своей холодности.
— Знаю, девочка, — негромко ответил он.
Я отвернулась, чтобы он не увидел, как на секунду у меня дрогнули ресницы. Виктор вернулся быстро. Подошёл к нам, бросив на меня короткий взгляд.
— Теперь эта, — сухо сказал он, кивая на меня.
— Я не эта, — возмущённо ответила я, тут же выпрямляясь. — И я сама дойду.
— Да, конечно.
— Не смей ржать!
— Я даже не начинал.
— Орлов, клянусь…
Я не успела договорить. В следующую секунду он просто взял меня на руки. Я ахнула и тут же вцепилась пальцами в лацканы его пиджака.
— Ты охренел?!
— Ты еле стоишь.
— Я прекрасно стою!
Виктор всё-таки тихо усмехнулся. И от этого звука, такого низкого, тёплого, почти ленивого, у меня внутри вдруг что-то очень глупо дрогнуло.
Алкоголь — зло. Определённо.
Глядя на его лицо так близко, на его упрямо сжатую челюсть, на внимательные глаза, вдруг абсолютно честно, абсолютно без фильтра, тихо пробормотала:
— Когда я пьяна… ты мне больше нравишься.
Виктор замер на полшага. Потом медленно перевёл на меня взгляд.
— Только когда пьяна? — тихо спросил он.
Я прищурилась, стараясь сосредоточиться.
— Ну… — задумчиво протянула я, а потом, ткнув пальцем ему в грудь, важно добавила: — Когда трезвая, ты тоже красивый. Но бесишь сильнее.
Виктор усмехнулся почти довольно.
— Спасибо, Гарфилд.
— Не называй меня так.
— Почему?
— Потому что я сейчас тебя укушу.
— Попробуй.
— Не провоцируй меня, Орлов.
— Ты очень милая, когда пьяная.
— Я не милая, — я тут же возмущённо нахмурилась.
— Очень.
— Нет.
— Да.
— Виктор…
— Что?
Я уставилась на него с максимально серьёзным лицом, на которое только была способна в своём нынешнем состоянии.
— Ты ужасный человек, Орлов.
— Но ты всё равно в моих руках.
Он прозвучал так самодовольно, что я бы обязательно что-нибудь ему ответила.
Обязательно
. Если бы в этот момент меня так предательски не начало клонить в сон.
Виктор осторожно занёс меня в лимузин и посадил на сиденье. Мягкое, тёплое кожаное сиденье показалось мне в ту секунду едва ли не лучшим местом на земле. Где-то рядом уже устроилась Инесса, полулежа и бормоча что-то про то, что больше никогда не будет пить
«это проклятое аристократическое шампанское».
Яра сидела напротив, спокойная, собранная, и слишком трезвая для нашей компании. Константин сел ближе к двери. Виктор рядом...
Я попыталась сесть ровно.
Честно. Очень.
Но в следующую секунду просто медленно, совершенно не сопротивляясь
собственному телу, сползла чуть вбок… и, не очень понимая, что делаю, опустила голову ему на ноги. И, кажется, в нормальном состоянии я бы умерла от стыда. Но сейчас…Сейчас мне было просто тепло. Спокойно и неожиданно безопасно.
— Натали, — донёсся сверху его голос.
Тихий. С удивлением и лёгкой усмешкой. Я что-то невнятно пробормотала. Вроде бы что-то вроде:
— Не шевелись. Я тебя использую.
Кто-то тихо фыркнул. Кажется, Инесса.
А потом я почувствовала, как пальцы Виктора очень осторожно, почти невесомо скользнули по моим волосам. Один раз.
Потом ещё. Медленно. Э
Я должна была отстраниться. Должна была поднять голову. Должна была хотя бы съязвить что-нибудь в ответ. Но не смогла.
Усталость накрыла меня так резко и плотно, что бороться с ней уже не было сил.
Я только устроилась щекой, чувствуя через ткань тепло его тела и закрыла глаза. Голоса вокруг постепенно становились глуше. Размытее. Музыка, до сих пор звеневшая в голове, медленно стихала. Машина мягко тронулась. И я уже почти провалилась в сон, когда сквозь полудрёму услышала голос Константина.
— Не играй с ней, сын.
Я не открыла глаза. Даже не пошевелилась.
Только дыхание невольно стало чуть тише.
— Она не заслуживает этого.
В салоне повисла короткая пауза. Тихая настолько, что я почти физически почувствовала, как Виктор перестал гладить мои волосы. Всего на секунду.
А потом — снова. Медленно. Очень осторожно. И уже где-то на грани сна я успела подумать только об одном: слишком поздно… поздно для игр.