Моя правда

— О, начинается, — Виктор тихо усмехнулся.

— Да, начинается, — сухо отрезал Орлов-старший. — И я очень рассчитываю, что хотя бы ближайшие несколько часов вы двое будете вести себя прилично.

Он перевёл взгляд сначала на меня, потом на Виктора.

— Без сцен. Без колкостей и демонстративных перепалок. Без глупостей. Всё, что происходит между вами, меня не интересует. Но здесь — вы держите лицо!

— А если лицо у кого-то из нас слишком выразительное? — лениво протянул Виктор.

— Тогда я очень советую тебе научиться контролировать мимику, — холодно ответил Константин.

Я молча поправила складку платья на колене, делая вид, что меня это не касается. Хотя, конечно, касалось. Ещё как. Стоило нам выйти из машины, и этот вечер обещал превратиться в настоящий ад.

Красивый. Блестящий. Дорогой. Но всё-таки ад.

— Я постараюсь, — спокойно сказала я, поднимая глаза на Константина.

Он коротко кивнул, явно довольный хотя бы моей реакцией. Потом перевёл взгляд на сына.

— Виктор?

Тот откинулся чуть глубже на спинку сиденья, посмотрел сначала на отца, потом на меня, а потом, криво усмехнувшись, произнёс:

— Это будет для меня слишком сложно.

Я закатила глаза. Инесса тихо хмыкнула.

Яра тяжело вздохнула, будто уже заранее устала от того, что ещё даже не началось.

А я вдруг поймала себя мысли, что, несмотря на всё, несмотря на тревогу, усталость, страх за Риту, необходимость снова играть чужую роль и весь этот грёбаный политический спектакль… у меня внутри уже начинает подниматься то самое опасное, дрожащее напряжение. Рядом с Виктором всё всегда шло не по плану. Всегда и сегодняшний вечер не станет исключением.

Я знала, что этот вечер будет тяжёлым. Но я не знала, что он начнёт душить меня уже с первых секунд. Лимузин плавно остановился у длинной, залитой светом подъездной дорожки, и стоило только водителю открыть дверь, как в лицо сразу ударили вспышки камер. На одно короткое мгновение мне даже показалось, что я физически не могу сделать вдох. Воздух вдруг стал слишком густым. Кто-то невидимый уже накинул мне на шею поводок и мягко, но уверенно потянул вперёд.

Добро пожаловать в новую жизнь, Натали.

В жизнь, где ты больше не имеешь права быть просто собой.

Я медленно опустила ногу на дорожку, чувствуя, как тонкий каблук упирается в идеально выложенный камень. Следом вышел Константин, и, не давая мне ни секунды на сомнения, спокойно подал руку.

Я вложила в его ладонь свою. И тут же, выпрямив спину, подняла подбородок и улыбнулась…

— Смотрите сюда!

— Константин!

— Господин Орлов!

— Натали, улыбнитесь!

— Сюда, пожалуйста!

— Господин Орлов, это ваша супруга?

— Натали, как вы себя чувствуете в новом статусе?

Вопросы сыпались на нас один за другим, смешиваясь со вспышками, шумом голосов, запахом парфюма и холодного вечернего воздуха.

Орлов чуть крепче сжал мою ладонь.

Незаметно, но поддерживающе и это было немного странно. В последнее время я всё чаще ловила себя на мысли, что рядом с ним мне не страшно в том смысле, в каком было страшно в самом начале.

Я всё ещё боялась его. Но уже иначе.

Не как чудовище, а как человека, который слишком много понимает, много контролирует и легко может сломать чужую жизнь — или, наоборот, спасти её.

И сейчас он почувствовав, что я на секунду замялась, наклонился ко мне совсем чуть-чуть и тихо, почти не двигая губами, произнёс:

— Дыши.

Я медленно вдохнула и снова улыбнулась.

— Натали! — громко окликнула меня одна из журналисток, вытягивая вперёд микрофон. — Скажите, насколько неожиданным для вас стало это замужество?

Я мягко повернула к ней голову. Сердце колотилось так сильно, что я почти слышала его в ушах. Но лицо… Лицо оставалось безупречно спокойным.

— Всё самое важное в жизни обычно случается неожиданно, — произнесла я плавно, с той самой интонацией, которую за эту неделю у меня уже почти получилось сделать естественной. — Иногда судьба просто не предупреждает заранее.

Константин едва заметно скосил на меня взгляд, но в уголках его глаз мелькнуло одобрение.

— Вы очень молоды для такого серьёзного брака, — тут же подхватил кто-то из мужчин в первом ряду. — Вас не смущает разница в возрасте?

Вот оно. Началось… мое любимое.

Я почувствовала, как пальцы Константина на моей ладони чуть напряглись, но он не вмешался. Он дал ответить мне самой и правильно сделал. Потому что я уже давно устала быть девочкой, которую можно безнаказанно проверять на прочность. Я чуть склонила голову набок, сохранив на губах всё ту же мягкую улыбку.

— Меня всегда удивляло, — сказала я спокойно, — как сильно людей волнует чужой возраст и как мало — собственное воспитание.

На секунду вокруг стало тише. Кто-то негромко хмыкнул. Кто-то засмеялся. Кто-то явно не ожидал такого ответа. Я же только продолжила, всё так же ровно:

— Когда между людьми есть уважение, понимание и желание быть рядом, цифры теряют всякий смысл.

— То есть это любовь? — тут же с жадным блеском в глазах подалась вперёд другая журналистка.

Любовь…

Это слово ударило по мне почти физически. Но я даже не моргнула. Только медленно повернула голову к Константину.

Посмотрела на него так, как-будто действительно знаю, что значит быть его женщиной. Будто действительно выбрала это сердцем и мягко улыбнувшись, произнесла:

— А разве я выгляжу как женщина, которая вышла замуж без чувств?

Константин едва заметно усмехнулся. А вокруг нас вспышки камер стали ещё ярче.

Именно этого от нас и ждали. Картинки.

Красой сказки. И я, к собственному ужасу, играла уже почти безошибочно.

Мы прошли дальше по красной дорожке, и я чувствовала на себе десятки взглядов.

Женских — оценивающих, цепких, холодных. Мужских — заинтересованных, откровенных, иногда слишком липких.

И один… особенно тяжёлый. Настолько знакомый, что у меня даже спина начала гореть от его присутствия.

Виктор. Я не обернулась сразу. Не дала себе этой слабости. Но чувствовала его почти кожей. Так, как если бы он стоял не в нескольких шагах позади, а прямо за моей спиной.