Моя правда

Глава 24. Натали

«Очень часто за красивыми историями — скрываются самые отчаянные причины.»

Я ещё долго стояла посреди чужой кухни, прибитая к месту, не в силах пошевелиться.

Слова Виктора всё ещё звенели у меня в ушах, оседая где-то под кожей, въедаясь в меня, как мелкие, злые осколки стекла.

«

Моя мать. И не смей больше никогда спрашивать о ней

.»

Даже сейчас, вспоминая его голос, я чувствовала, как внутри неприятно сжимается что-то живое. Я не должна была спрашивать. Я ведь правда не знала. Не знала, что случайный вопрос может так резко, так больно распороть человека изнутри. И всё же… Он сам виноват.

Я вцепилась пальцами в край кухонной столешницы. Мне нужно было за что-то держаться, чтобы окончательно не развалиться.

Он сам виноват во всем…

Я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь, всё ещё гуляющую по телу после этой ненормальной сцены у стены, после его рук, после его взгляда, после того, как между нами…

А что между вами, Натали? Ты уверена что между вами есть что то нормально? Только грязь и один секс, который ты должна забыть! Он сын Орлова! Сын твоего мужа, пускай и фиктивного, но эта грязь не должна вылезти наружу… если кто то узнает, отец Виктора будет в бешенстве.

Но Меня тянуло к нему. Тянуло так, как не тянуло ни к одному мужчине в моей жизни.

И от этого мне хотелось одновременно и рассмеяться, и удариться головой о стену.

Потому что именно сейчас, когда моя жизнь окончательно летела к чёрту, когда мне нужно было думать не о себе, не о глупом влечении, не о каких-то нелепых чувствах, а только о Рите… именно сейчас судьба решила издевательски подбросить мне его. Самого неподходящего мужчину из всех возможных.

— Боже… — едва слышно выдохнула я, прижимая ладонь ко лбу.

В какое же вязкое дерьмо ты попала, Натали…

Нет. Хватит. Я не имею права сходить с ума и влюбляться. Да и с чего вдруг я решила в него влюбится? Были поводы? Ну подумаешь красивый и обаятельный, но было ли в нем что-то больше? Правильно - не было!

Да, да, продолжай заставлять себя верить в это, у тебя почти получается.

У меня нет на это времени. У меня нет на это жизни. У меня есть только одна цель - Рита. Только она. Только её дыхание, её сердце, её шанс. И сейчас её жизнь зависит от того как я сыграю холодную. расчётливую, красивую куклу в дорогих платьях, идеальную жену для человека, который покупает мою жизнь по частям.

Правильно, Натали, ты должна помнить об этом и не забывать…

Я выпрямилась, заставляя себя дышать ровнее, потом медленно поднялась в комнату, которую вчера ночью мне выделил Орлов. Комната была большой и светлой. В ней всё ещё пахло чистым бельём, древесиной и каким-то чужим, дорогим уютом, который совершенно не вязался с тем, что происходило у меня внутри.

Я подошла к зеркалу и всмотрелась в свое отражение. Бледная с уставшими глазами. Волосы были небрежно собраны после сна, а шелковый халат на мне наверное, стоил больше, чем вся моя старая зимняя одежда вместе взятая. Но при этом я всё равно чувствовала себя не человеком, а каким-то временным, нелепым недоразумением, случайно попавшим не в ту жизнь.

Через сорок минут я уже выходила из дома, переодевшись в тёмные джинсы, водолазку и длинное пальто, которое мне вчера без лишних вопросов привезли вместе с остальными вещами. Водитель, дежуривший у ворот, молча открыл мне дверь машины, но я только коротко кивнула, села на заднее сиденье и отвернулась к окну. Я не хотела ни с кем говорить и ни о чём думать. Но, как назло, мысли лезли в голову одна за другой.

О Викторе… О том, как он смотрел на меня.

Так стоп! Это уже попахивает не здоровым…

Я закрыла глаза и тихо выдохнула через нос. Мне он противен. Я упрямо повторила это про себя, будто мантру. Он мне противен. Самовлюблённый. Грубый.

Неуправляемый. Испорченный. Злой.

Невыносимый. Я стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть. Я отвернулась к окну сильнее, глядя на серый город, плывущий за стеклом. Сонные люди. Редкие прохожие… Я снова подумала о Рите и тогда всё остальное сразу стало неважным. В тот момент, когда в голове возникало её лицо, я словно возвращалась в реальность. В жестокую и совсем неприятную, где была моя сестра, которая лежала между жизнью и смертью, пока я пыталась продать себя подороже судьбе.

Больница встретила меня привычным запахом, тишиной коридоров и тем самым липким, давящим ощущением безысходности, которое, кажется, уже въелось в меня навсегда. Я поднялась на нужный этаж почти на автомате. Прошла по длинному коридору, глядя на светлый линолеум под ногами, на редких медсестёр, на двери палат и только когда остановилась перед дверью Риты, почувствовала, как у меня снова сжимается сердце. Каждый раз одно и то же. Словно я подходила не к палате, а к краю обрыва. Я медленно толкнула дверь и вошла. Рита лежала всё так же неподвижно. Бледная и хрупкая. Она казалось такой маленькой на этой огромной белой кровати, окружённой дорогой аппаратурой, мониторами, капельницами, проводами и теми вещами, которые должны были внушать надежду, но почему-то внушали только ужас. После того как Орлов вмешался, для Риты действительно сделали всё… все возможное. Лучшая палата и препараты.

Лучший уход. Самые дорогие врачи. Только вот… лучше Рите не становилось. Я подошла ближе, осторожно села на край кресла рядом с её кроватью и взяла сестру за руку. Её маленькая ручка была холодной, слабой.

— Привет, — тихо сказала я, глядя на её лицо. — Это я, малыш…

Я погладила её пальцы, едва сдерживая подступающий к горлу ком.

— Я приехала, Рит. Слышишь? Я здесь.

Но в ответ как всегда было молчание и ровное, механическое пищание приборов.

Я сидела рядом, стараясь говорить спокойно, почти буднично, как раньше, будто ничего страшного не происходило.

Представляя как мы были просто дома… еще в то время, когда мама только родила Риту и еще не превратила нашу семью в ад.

Я представляла как было бы все по другому… если бы родители были жили. Если бы они не были зависимы, а смогли бы справится и выздороветь. Мы бы сидели на кухне все вместе, Рита бы открыла глаза и снова начала ворчать на меня, что я как всегда драматизирую и слишком много думаю.

— У тебя новая палата, — пробормотала я, натянуто усмехнувшись своим почти глупым и безнадежным мыслям.— Видела бы ты это всё… Тебе бы понравилось. Тут даже занавески красивее, чем в нашей старой квартире.

Губы задрожали и опустила голову. И только тогда услышала за спиной осторожный мужской голос, вздрогнула и быстро обернулась.