Моя правда

— Прошу прощения.

В дверях стоял лечащий врач Риты. Тот самый, с усталым и серьёзным лицом, который всегда говорил аккуратно, но никогда обнадёживающе. У меня сразу всё внутри похолодело.

— Да? — я медленно поднялась со стула.

Врач сделал несколько шагов ближе, остановился у двери, словно не решаясь вторгаться в этот момент окончательно, и посмотрел на меня так, что я уже всё поняла ещё до того, как он открыл рот.

Поняла… но всё равно не была готова это услышать.

— Мы получили последние результаты анализов, — начал он тихо. — И… к сожалению, динамика отрицательная.

Я молчала и просто смотрела на него, чувствуя, как тело становится ватным.

— Что это значит? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ.

— Это значит, что состояние вашей сестры продолжает ухудшаться, — он тяжело выдохнул.

Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.

Как больно… но не здесь, не снаружи, внутри…

— Но вы же… вы же говорили, что лечение помогает. Что есть шанс.

— Шанс есть всегда, — мягко ответил он. — Но сейчас организм Риты истощён настолько, что даже самые сильные препараты не дают той реакции, на которую мы рассчитывали.

Я почувствовала, как в глазах начинает жечь. Нет. Нет, пожалуйста. Только не здесь. Но слёзы всё равно подступили так резко, что я едва успела отвернуться.

— Мы продолжаем делать всё возможное, — добавил врач. — Но вам… нужно быть готовой к худшему.

Эта фраза ударила сильнее, чем всё остальное. Я медленно покачала головой.

— Нет… нет, — повторила я уже тише, чувствуя, как первая слеза всё-таки скатывается по щеке. — Нет, вы не можете так говорить.

— Натали

— Нет! — сорвалось у меня уже громче. — Вы не можете просто… просто сказать мне готовиться к худшему! Вы понимаете вообще, что это моя сестра?!

Он выдержал мою вспышку спокойно, кажется он уже просто привык к моей эмоциональной несдержанности.

— Я понимаю, — тихо сказал он. — Но я обязан быть с вами честен.

Я закрыла лицо ладонью. Внутри меня просто лопнуло что-то натянутое до предела.Врач не подходил ближе и больше не пытался утешить. Наверное, потому что понимал — здесь нет слов, которые действительно могли бы помочь.

— Никакие деньги мира, — тихо произнёс он после паузы, — не смогут помочь вашей сестре, если её организм не справится.

Его слова тогда добили меня окончательно.

Я стояла, глядя в пол, и чувствовала себя такой беспомощной, такой маленькой и никчёмной, что хотелось просто сесть прямо здесь на пол и больше не вставать.

Потому что… что, если всё это было зря?Что, если все мои унижения, весь этот фарс, весь этот брак, вся эта ломка себя по кускам — всё это окажется бессмысленным? Что, если я уже отдала слишком много… а спасти Риту всё равно не смогу?

— Мне жаль, — тихо сказал врач.

Я не ответила, только кивнула, потому что говорить уже не могла. Он ещё секунду постоял, потом тактично вышел из палаты, оставив меня одну. Я медленно опустилась обратно на стул у кровати Риты. Потом наклонилась к ней и, уткнувшись лбом в край её одеяла, расплакалась уже беззвучно.

— Пожалуйста… — шептала я, сама не понимая, к кому обращаюсь. — Пожалуйста, Рита… только не уходи… пожалуйста…

Я плакала долго… не знаю сколько. Минуты растянулись в какое-то бесформенное, тяжёлое, серое ничто. Пока слёзы не закончились сами собой, оставив после себя только жуткую пустоту и больную тяжесть в груди. Когда я наконец смогла подняться, ноги дрожали. Я ещё раз посмотрела на Риту. На её лицо. На ресницы. На неподвижные губы и поняла, что боюсь…

Боюсь не успеть.

Боюсь, что однажды зайду в эту палату — и её уже не будет.

Меня окатило током по всему телу. Я не смогла сдержаться и вышла в коридор, тяжело дыша, стирая ладонями остатки слёз, пытаясь собрать себя обратно хоть в какое-то подобие человека, но почти сразу же резко остановилась.

В нескольких метрах от палаты, у окна, стояла Яра. Она была заплаканной, с красными глазами и с таким виноватым, растерянным лицом, что я на секунду просто уставилась на неё, не понимая, что она вообще здесь делает.

— Что ты здесь делаешь?.. — тихо спросила я.

Яра резко подняла на меня взгляд и, закусив губу, почти шёпотом ответила:

— Следила за тобой.

Я моргнула и на секунду мне даже показалось, что я ослышалась.

— Что?..

Яра нервно вытерла щёки ладонями и сказала:

— Я следила за тобой, — повторила уже чуть увереннее. — Хотела понять, что ты скрываешь. Ты ведь скрываешь… ты ведь не просто так вышла за него… а теперь. Теперь все стало ясно.

Я смотрела на неё, всё ещё слишком вымотанная, чтобы сразу разозлиться как следует. Хотя должна была, но сил на скандал у меня уже не осталось.

— Ты с ума сошла, Яр? — хрипло спросила я. — Ты вообще понимаешь, что это ненормально?

— Понимаю. — Яра опустила глаза в пол.

— Тогда какого чёрта ты творишь?!

Она вскинула голову, и ее глаза встретились с моими. Я вдруг увидела в её взгляде не только вину. Но и боль…

— Пойдём отсюда, — тихо сказала она. — Пожалуйста. Не здесь.

Я на секунду закрыла глаза, а потом устало кивнула. Мне действительно не хотелось выяснять отношения посреди больничного коридора, рядом с палатой Риты, рядом с чужими людьми и их трагедиями. Мы молча спустились вниз. Яра вела меня к своей машине, и всё это время я шла рядом, чувствуя себя абсолютно опустошённой.

На улице было холодно. Ветер пробирался под пальто, и всё вокруг казалось таким же мёртвым и уставшим, как я сама. В машине было тепло. Я села на пассажирское сиденье, сложила руки на груди и повернулась к Яре. Она нервно крутила в пальцах ключи, явно не зная, с чего начать.

Но я начала первой…

— Не смей никому рассказывать то, что ты видела, — тихо, но очень жёстко сказала я.

— Не расскажу.

— Никому. Ни Инессе. Ни кому-либо ещё. А особенно своему брату.

— Я сказала, что не расскажу.

Я смотрела на неё ещё несколько секунд. Потвела взгляд к лобовому стеклу.

— Ты правда следила за мной?

— Да, — Яра шумно выдохнула. — Я хотела знать правду, Натали.

В салоне повисла тишина. Тяжёлая и неловкая. Но почему-то после всего, что случилось за последние сутки, у меня уже не осталось сил ни врать, ни играть, ни придумывать версии очередного обмана. Я просто смотрела перед собой и чувствовала, что больше не могу носить это в себе в одиночку.

— Ради денег, — тихо сказала я.

Яра резко повернула ко мне голову и я горько усмехнулась.