Страница 51 из 162
Но вслух, конечно, я этого не сказал. Я вообще не был идиотом, по крайней мере, не настолько. Хотя, сидя напротив неё и ощущая, как с каждой минутой желание никуда не девается, а только становится плотнее, горячее и опаснее, я уже начинал в этом сомневаться.
Она сказала, что кусается только если очень попросить и, чёрт возьми, я почувствовал, как внутри всё сжалось так резко, что пришлось на секунду опустить взгляд в бокал, чтобы не выдать лицом слишком много. Фантазия у меня, к сожалению, работала прекрасно.
И она в этой фантазии была уже не в чёрном клубном свете, не с коктейлем в руке и не с язвительной полуулыбкой.
Я резко сделал глоток виски.
Нет. Стоп.Не туда. Совсем не туда.
Но тело, как назло, было другого мнения.
Она умудрилась пробраться под кожу. Мне хотелось спорить с ней до хрипоты, прижать её к себе ближе, и, возможно, сделать ещё несколько вещей, о которых приличные люди вслух не думают после трёх встреч, но я медленно выдохнул и посмотрел на неё снова.
Она как раз отводила взгляд, делая глоток коктейля и выглядела в этот момент не дерзкой, не колючей, а просто… уставшей. За всей этой красивой, злой, идеально собранной оболочкой явно что-то происходило. Но она не собиралась говорить об этом… уж точно не со мной.
Но я хотел знать… что с ней не так.
В какой-то момент я поймал себя на том, что уже почти не слышу музыку. Она гремела где-то вокруг, тяжёлым ритмом отдаваясь в стенах, в полу, в воздухе, в бокале, который я машинально крутил в пальцах, но всё это вдруг стало фоном. Размытым, далёким и незначительным.
Всё моё внимание, всё, чёрт возьми, моё раздражающе живое сознание было приковано к ней. Мне было мало. Слишком мало. Мне нужно было ближе, настолько, чтобы чувствовать её не только глазами. Настолько, чтобы понять, как она реагирует, если я перестану быть просто незнакомцем напротив за столиком. Я медленно поставил бокал на стол. Склонил голову чуть набок, не сводя с неё взгляда.
— Пойдём потанцуем, — сказал я.
Она чуть прищурилась, будто ожидала подвох и в любой момент готова была выдать что-нибудь колкое и разрушить этот момент раньше, чем он успеет стать чем-то опасным для нее.
— Ты серьёзно? — спросила она.
— Нет, — спокойно ответил я. — Я, конечно, решил просто потренироваться в отказах.
Она фыркнула и в этом коротком, почти неуловимом движении губ было столько… черт, мне захотелось податься к ней ещё ближе.
— Самоуверенный придурок, — пробормотала она.
— Но тебе нравлюсь.
Она закатила глаза, а потом, помедлив секунду, вдруг всё-таки поднялась и я почувствовал внутри короткий, почти глупый всплеск удовлетворения.
Она могла сколько угодно огрызаться, смотреть на меня так, будто хочет придушить, язвить и строить из себя ледяную королеву, но она встала и пошла со мной, а значит, хотела этого не меньше. Пусть даже не признавалась в этом самой себе.
Я взял её за руку… но стоило моим пальцам сомкнуться на её ладони, как внутри что-то коротко и резко дёрнулось. Она не отстранилась. Не вырвала руку. Не закатила глаза. Не сказала ничего. Просто позволила мне вести её сквозь толпу, сквозь мерцающий свет и грохочущую музыку, мимо людей, которые сталкивались плечами, смеялись, двигались, растворялись в этом пульсирующем ночном безумии.
Я остановился с ней ближе к центру танцпола. Музыка как раз сменилась — ритм остался тяжёлым, вязким, глубоким, но стал медленнее.
Ближе к телу. Ближе к дыханию. Ближе к тому, от чего потом будет сложно остановить вовремя….
Я повернулся к ней лицом. Она стояла напротив, чуть подняв подбородок. Я медленно положил ладонь ей на талию, тонкую и горячую даже сквозь ткань платья… и на секунду просто замер. Лишь одного прикосновения мне оказалось достаточно, чтобы тело отреагировало. Я почувствовал, как она едва заметно напряглась под моей рукой и её дыхание чуть сбилось. Её пальцы легли мне на плечи и если до этого я ещё пытался убеждать себя, что всё это — просто клубный флирт, просто напряжённая игра и взаимное раздражение, которое приятно разряжать под алкоголем и музыкой… то теперь мне стало ясно:
Не. Не просто. Блядь, не просто.
Но стоило нам двинуться в ритм музыки, как всё вокруг окончательно перестало иметь значение.
Люди. Свет. Шум. Чужие лица… все исчезло
. Остались только она, её тело под моими руками и то почти животное напряжение, которое с каждой секундой становилось всё плотнее. Она двигалась так, словно сама до конца не понимала, что делает со мной. Сначала сдержанно, почти осторожно, но с каждой новой секундой всё смелее поддаваясь музыке, ритму, близости, той странной, злой химии, которая между нами давно уже искрила слишком ярко.
Я притянул её ближе. Она не сопротивлялась. Наоборот… позволила и это было, пожалуй, самое худшее, что вообще могло со мной сейчас случиться. Как только её бёдра коснулись моих, как только между нами почти не осталось воздуха, я понял, что сдерживаться становится реально трудно. Чертовски трудно.
Я снова почувствовал её запах — сладкий, теплый и пряный. Чувствовал, как под моими ладонями двигается её тело, как она поднимает на меня глаза. Как смотрит снизу вверх, уже не так резко и не так холодно, как раньше. Кажется она сейчас стояла на той же самой грани, где уже сложно убедительно играть в равнодушие. Я провёл ладонью чуть выше по её спине, ощущая, как под пальцами напрягаются мышцы, как она едва заметно втягивает воздух.
Музыка тяжело билась в рёбра. Свет скользил по её волосам, превращая их в раскалённую медь. Её губы были так близко. И всё, чего мне хотелось в эту секунду, — перестать думать.
Да, ты и так уже давно прекратил это делать…
Я наклони
лся к ней ближе, так, что мои губы почти коснулись её виска, и тихо, почти с хриплой усмешкой, сказал:
— Если я скажу, что хочу тебя поцеловать, ты, конечно же, пошлёшь меня нахер?
Я был почти уверен, что именно это она и сделает. Закатит глаза. Съязвит. Уколет. Пошлет… Снова сбросит напряжение в привычную для нас обоих игру и, наверное, именно поэтому её ответ подействовал на мне так, что на секунду в голове стало пусто. Она чуть подняла лицо и посмотрела прямо мне в глаза, а потом тихо, спокойно произнесла:
— Не хочу, чтобы ты спрашивал… хочу чтобы действовал.
У меня внутри будто что-то сорвало к чёртовой матери. Все тормоза и остатки самообладания. Все разумные мысли, которые ещё пытались как-то удержать меня в рамках. Я не дал себе ни секунды на сомнение.