Моя правда

Город встретил меня сырым воздухом и тем самым мартовским холодом, который уже не зимний, но всё ещё неприятный, цепкий, въедливый. Я шёл без особой цели, двигался вперёд, засунув руки в карманы, глядя на людей, витрины, мокрый асфальт, деревья без листьев и стараясь не думать, но получалось плохо, потому что как только ты перестаёшь занимать голову делами, туда тут же лезет всё, что ты неделями, месяцами, а иногда и годами аккуратно складывал в дальние ящики.

Диана.

Развод.

Отец.

Дом.

Мать.

Яра.

И эта идиотская свадьба.

Я свернул на знакомую улицу и зашёл в небольшую кофейню на углу, даже не задумываясь. Я не жил в этом городе уже долгие годы, но кажется наизусть помнил все его уголки.

Внутри было тепло, людно и почти уютно. Запах свежемолотого кофе, выпечки и сладкого сиропа вернул меня в реальность.

Люди сидели за столиками, кто-то работал за ноутбуком, кто-то спорил, кто-то смеялся, бариста что-то выкрикивал с другого конца стойки.

Нормальная жизнь.

Та, в которую иногда очень хочется встроиться хотя бы на полчаса. Я уже собирался заказать кофе навынос и уйти… но увидел её.

Сначала — просто рыжую макушку. Потом профиль и напряжённую линию плеч и только через секунду в голове щёлкнуло.

Гарфилд.

Я даже сам не понял, почему сразу вспомнил это прозвище. Наверное, потому что в прошлый раз она действительно выглядела именно так — раздражённой, колючей, рыжей и готовой укусить любого, кто подойдёт слишком близко. Тогда, в парке, она умудрилась влезть мне в голову на ровном месте и не потому что понравилась в привычном, банальном смысле слова.

Скорее наоборот, потому что была слишком резкой, не отшлифованной и настоящей на фоне женщин, с которыми я обычно сталкивался. И ещё потому, что она совершенно очевидно не собиралась мне нравиться, а это почему-то цепляло.

Сейчас она стояла в очереди к стойке, запахнув светлое пальто, с распущенными длинными волосами, и выглядела так, будто спала часа два и за это время успела кого-то мысленно убить.

Лицо бледное. Глаза уставшие и что-то в ней было не так. Не как тогда. Жёсткость осталась, но как будто она держалась на последнем слое своей же собственной злости.

Я сам не понял, зачем подошёл. Наверное, потому что уже узнал её и мне было любопытно.

— Ну надо же, — протянул я, остановившись чуть сбоку. —

Гарфилд

.

Она обернулась так, будто я только что оскорбил её лично, родню и всех будущих потомков сразу.

Я почти усмехнулся. Да, именно такой я её и запомнил.

Рыжей стервой с выражением лица суки…

— Ты сейчас серьёзно? — сухо спросила она.

— Абсолютно.

Я видел, как она пытается вспомнить, кто я вообще такой и это, если честно, задело меня. Хотя не должно было. Странно ощущать, что человек, который умудрился зацепить тебя на ровном месте, сам о тебе почти не помнит. Но потом, я заметил, как в её глазах всё-таки мелькнуло узнавание.

— Гарфилд? — переспросила она тем самым ледяным тоном, который, наверное, должен был меня поставить на место.

Нет. Не поставил. Увы, девочка…

— Ну а как ещё? — пожал я плечом. — Рыжая, злая и смотришь так, будто сейчас кого-нибудь убьёшь.

Она посмотрела на меня так, будто всерьёз рассматривала эту возможность.

— А ты, я смотрю, любитель нарываться.

Я усмехнулся. Да, характер у неё действительно был… дрянной. Нет, она была той еще сукой. И, блять, именно это и цепляло, потому что за её колкостью не было привычного женского кокетства. Ни грамма. Она не пыталась понравиться, не играла, не строила из себя недоступную. Она просто реально не хотела со мной разговаривать и в этом было что-то.

Что-то, что не давало мне покоя…

— Я тебя запомнил, — сказал я. — А ты, похоже, нет.

— Поздравляю. Хочешь медаль?

— Мне просто стало интересно, ты со всеми такая милая или это только мне так везёт?

— Только избранным.

Да, девочка, ты начинаешь нравится мне все больше…

— Польщён, — я почти рассмеялся.

Очередь двинулась, она сделала шаг вперёд, но я уже понял, что просто так не уйду. Не потому что хотел познакомиться и не потому что флиртовал, хотя, если быть честным, в этом разговоре уже было что-то очень похожее на странную, искрящуюся драку двух людей, которым лучше бы вообще не сталкиваться. Скорее потому, что меня насторожило её лицо. Она была не просто раздражена, с ней что-то явно происходило. И я не мог не заметить этого, как бы ни пытался сделать вид, что мне всё равно.

— Ты всегда разговариваешь так, будто тебе все что-то должны? — спросил я.

Она медленно повернула голову.

— А ты всегда начинаешь разговор с прозвища, как пятнадцатилетний дебил?

Я едва заметно вскинул брови. На такое мне давно никто не отвечал. И, к моему собственному удивлению, меня это не разозлило. Наоборот, мне стало даже интереснее.

— Всё-таки характер у тебя сучий.

— А у тебя, видимо, инстинкт самосохранения отсутствует.

Я сделал глоток кофе и ещё раз внимательно посмотрел на неё. Да. С ней точно было что-то не так. Глаза красные, хоть и замаскированы. Лицо слишком бледное. И это напряжение в плечах… еще немного и вот-вот она либо пошлёт меня к чёрту, либо просто развалится прямо посреди кофейни.

— У тебя что-то случилось, Гарфилд? — спросил я уже без усмешки.

Да, Виктор, кажется, ты попал в точку.

Она замерла буквально на секунду, но этого хватило, чтобы я заметил, а потом тут же закрылась обратно, как захлопнувшаяся металлическая дверь.

— Слушай сюда, — тихо произнесла она. — Во-первых, не называй меня Гарфилдом. Во-вторых, не делай вид, что тебя реально волнует, что у меня случилось. И в-третьих — отвали от меня.

Я смотрел на неё и понимал сразу две вещи. Первая — да, ей, блядь, действительно плохо. Вторая — если сейчас надавить ещё хоть чуть-чуть, она либо сорвётся, либо просто уйдёт и почему-то вместо привычного раздражения я почувствовал что-то другое.

— Ладно, — спокойно сказал я. — Как скажешь.

Она явно не ожидала, что я так быстро отступлю и на долю секунды в её лице мелькнуло что-то похожее на растерянность. Почти незаметно, но я увидел.

Она отвернулась к стойке и пока ей готовили кофе, я невольно скользнул взглядом ниже — на её руку и тогда заметил.

Тонкая папка.

Лаконичный белый пакет с логотипом дорогого свадебного салона и меня будто что-то царапнуло изнутри.

Вот, черт, почему… вот откуда это ощущение?