Страница 157 из 162
Не от него?
Это было
уже неважно… потому что ровно за секунду до этого сообщения я поняла главное.
Окончательно. Бесповоротно. Больно.
Я люблю его. Люблю. Этого невозможного, злого, невыносимого мужчину, который перевернул мою жизнь вверх дном и влез под кожу так глубоко, что теперь отодрать его от себя можно было только вместе с мясом.
Люблю его… и именно поэтому мне надо уйти. Сейчас. Сразу. Навсегда. Если я останусь — я погибну. Без шансов собрать себя обратно.
Я повернула голову и снова посмотрела на Виктора. Он спал. Не зная, что в эту самую минуту рушится что-то, о существовании чего он, возможно, даже не подозревал.
Мне вдруг захотелось его разбудить. Закричать. Ударить его кулаками в грудь и спросить:
Почему? Почему именно ты? Почему именно сейчас? Почему, когда я и так уже почти мертва внутри, мне надо еще и это пережить?
Но я не сделала ничего. Если бы он открыл глаза и просто посмотрел на меня… я бы не ушла.
Я встала с кровати очень осторожно.
Ноги дрожали, в груди что-то ныло так сильно, что я буквально прижимала ладонь к ребрам, будто это могло хоть немного удержать боль внутри. Я молча начала собирать вещи. Платье. Белье.
Сумку. Телефон. Косметичку. Зарядку.
Все, что попадалось под руку. Механически и не видя ничего перед собой. Только бы не разрыдаться прямо сейчас и не посмотреть на него снова.
Но, конечно, я сорвалась.
Когда уже застегивала молнию на сумке, пальцы вдруг дрогнули, и я, зажмурившись, прижала кулак ко рту, чтобы не издать ни звука. Из глаз хлынули слезы. Я плакала, глядя на мужчину, которого не могла себе позволить.
— Ненавижу тебя… — едва слышно прошептала я, хотя знала, что это неправда.
Я любила его и это было самое страшное.
Потому что любовь к Виктору Орлову — это не спасение. Это приговор.
Я подошла к кровати в последний раз. Остановилась. Наклонилась и, прежде чем успела себя остановить, очень легко, почти невесомо коснулась губами его виска.
Я прощалась и уже знала: больше этого не будет. Никогда.
— Будь счастлив, Орлов, — шепнула я дрожащим голосом. — Хоть кто-то из нас должен.
***
Ночной город за окном такси расплывался перед глазами длинными, дрожащими полосами света. Я сидела, прижимая сумку к груди, и смотрела в стекло.
Дрожащими руками я расплатилась с водителем и вышла на холод. Несколько секунд стояла у ворот, не в силах сделать шаг… а потом все же вошла.
Дом Константина Орлова встретил меня тишиной. Я медленно прошла внутрь, и уже из холла увидела слабое, теплое свечение камина в гостиной.
И силуэт.
Константин сидел в кресле, чуть ссутулившись, с бокалом янтарного виски в одной руке и сигаретой — в другой. Он не удивился, когда услышал мои шаги. Даже не вздрогнул.
— Натали?
Я остановилась у порога. Наверное, выглядела я ужасно. Смятая одежда.
Размазанная тушь. Слезы. Пустой взгляд.
— Мне нужны деньги, — сказала я сразу, не здороваясь, не объясняя, не давая себе шанса передумать. — Я хочу уехать.
Константин медленно опустил бокал на стол.
— Что случилось?
— Ничего, что не добило бы меня окончательно.
Он встал и подошел ближе. Очень медленно, словно боялся спугнуть меня одним неосторожным движением.
— Натали…
— Мне нужны деньги, — повторила я уже жестче, поднимая на него глаза. — И машина. Или водитель. Или, блядь, чертов самолет, мне плевать! Я просто хочу уехать из этого города. Подальше отсюда. Подальше от тебя и твоего сына!
При упоминании Виктора у меня снова болезненно сжалось горло, но я не позволила себе дрогнуть.
Константин долго смотрел на меня молча — видя меня насквозь.
— Он любит тебя.
— Прекрати, — я коротко, зло рассмеялась.
— Это правда.
— Нет, — отрезала я. — Это не любовь. Это болезнь. Одержимость. Привычка. Влечение. Что угодно. Но не любовь.
— Я знаю своего сына, — Константин устало провел ладонью по лицу.
— А я — нет, — бросила я. — И знать не хочу.
Это была ложь. Очередная. Мерзкая. Трусливая… потому что я хотела знать о Викторе все.
— Я уеду, Константин. И это единственное правильное решение. Для всех.
— Натали… я виноват перед тобой сильнее, чем ты даже можешь представить. И я знаю, что никакие деньги, никакая помощь, никакое «
прости
» уже не исправят того, что случилось. Но если ты когда-нибудь… хотя бы когда-нибудь сможешь — он запнулся. Опустил взгляд. — …прости меня, — тихо закончил он.
Я смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни жалости. Ни злости. Ни желания кричать. Ничего. Пустота — это, оказывается, тоже боль. Просто настолько глубокая, что у нее уже нет звука.
— Мне все равно, — сказала я спокойно. — Правда. Уже все равно.
— Хорошо, — хрипло ответил он. — Я дам тебе деньги.
— И еще кое-что.
Он поднял на меня взгляд. Я выдержала его. Через силу и огонь в груди.
— Скажи Виктору, чтобы он меня не искал.
— Он будет искать.
— Тогда останови его!
— Не смогу.
— Тогда хотя бы попробуй.
— Почему именно сейчас, Натали? Что случилось между вами?
Я горько усмехнулась и, подняв на него глаза, произнесла спокойно:
— Диана беременна.
Несколько секунд он просто смотрел на меня, будто не понял и резко выпрямился.
— Что?
— Поздравляю, Константин, — усмехнулась я, чувствуя, как по щеке снова скатывается слеза. — Кажется, ты скоро станешь дедушкой.
— Нет, — резко бросил он. — Нет, это невозможно.
— Почему? — я криво улыбнулась. — Твой сын, вообще-то, взрослый мужчина. Вполне способен сделать ребенка.
— Я не об этом.
— А о чем? — устало спросила я. — О том, что твой идеальный Виктор не успел развестись, но уже трахал меня? Так это, увы, правда.
— Натали…
— Не надо, — перебила я. — Пожалуйста. Просто не надо.
Константин замолчал, а потом молча подошел к небольшому сейфу, встроенному в стену за картиной. Несколько щелчков. Он достал толстый конверт, повернулся ко мне и протянул его.
Я взяла, не глядя внутрь, потому что мне было уже плевать, сколько там. Я бы сейчас уехала и с пустыми руками.
Лишь бы подальше и не чувствовать.
— Куда ты поедешь? — спросил он глухо.
— Не твое дело.
Орлов кивнул и снова принял этот удар молча.
— Тогда хотя бы одно, — сказал он тихо. — Просто будь жива.
— Прощай, Константин, — выдохнула я и направилась к выходу.
— Натали.
Я остановилась, не оборачиваясь.
— Да?