Страница 155 из 162
Я больше не могла стоять в тени. Не могла слушать это как зритель… потому что это была моя жизнь. Моя сестра.Моя кровь.
Я вышла вперед резко, почти влетев в полоску света. Оба Орловых одновременно повернулись ко мне и выражение лица Виктора я, кажется, не забуду никогда. А Константин… он просто замер.
— Значит… — мой голос сорвался, и я сглотнула, чувствуя, как всё тело начинает дрожать. — Значит, это ты.
Никто не ответил.
— Это. Ты.
Я смотрела только на него. Только на Константина. На человека, который спасал Риту… Платил за лечение. Держал меня, когда я ломалась и одновременно оказался причиной того, почему моя сестра вообще оказалась в том аду.
— Натали… — начал он.
— Не смей! — прошипела я. — Не смей, блять, даже открывать рот.
— Я не знал, что там была она.
— Но это были твои люди! — мой голос сорвался на крик. — ТВОИ, МАТЬ ТВОЮ, ЛЮДИ!
— Натали… — Виктор резко шагнул ко мне.
— Не трогай меня! — я рванулась от него, даже не заметив, как он уже оказался рядом. — Никто из вас меня не трогает, вы поняли?!
Меня трясло от ярости. От боли, которая наконец нашла себе лицо.
— Ты всё это время знал?! — я резко повернулась к Виктору. — Ты знал… — выдохнула я.
— Только что, — жестко сказал он. — Я только сейчас узнал.
— Врешь!
— Я, блять, не вру тебе!
— Да пошел ты! Вы оба пошли нахер! Оба!
Я чувствовала, как слезы уже жгут глаза, но не хотела плакать. Не перед ними.
— Ты купил меня, — прошептала я с такой ненавистью, что у самой внутри все свело. — Купил меня, как вещь. Женился на мне. Возил на свои приемы. Улыбался мне и всё это время пытался закрыть своей совестью то, что сделал с моей семьей?
— Я пытался помочь, — хрипло сказал он.
Это было худшее, что он мог сказать. Я рассмеялась так, что самой стало страшно от этого звука.
— Помочь? Помочь?! — Я ткнула пальцем ему в грудь. — Рита умерла! Она, блять, умерла! Понимаешь?! Умерла! А ты теперь решил, что можешь красиво сыграть благородного спасителя?!
— Натали, — его голос дрогнул впервые, — если бы я мог всё изменить…
— Но ты не можешь! — закричала я. — Ты не можешь вернуть её! Не можешь! Не можешь!
Меня уже душило и не могла вдохнуть. Не могла остановиться.
— Ты забрал у меня всё! — выкрикнула я. — Дом! Жизнь! Сестру! Всё, блять, всё!
— Хватит, — резко сказал Виктор.
— Не смей мне указывать! — я рванулась в его сторону, уже сама не понимая, на кого именно злюсь сильнее.
На Орлова? На Виктора? На весь этот чертов мир?
— Натали, ты сейчас не в себе.
— А как я, по-твоему, должна быть, а?! — заорала я ему в лицо. — Спокойной?! Вежливой?! Улыбнуться и сказать спасибо?!
Я толкнула его в грудь, но он даже не сдвинулся.
— Отойди.
— Нет.
— ОТОЙДИ!
Я снова толкнула его и в этот раз он схватил меня за запястья.
— Хватит, — сказал он уже тише, но так, что по спине пошел холод. — Всё. Хватит.
— Отпусти меня!
— Нет.
— Я сказала отпусти! — я дернулась, пытаясь вырваться, но он только сильнее сжал мои руки.
— Ты сейчас разнесешь здесь всё к чертям, — сквозь зубы бросил он. — Но тебе от этого легче не станет.
— Ненавижу тебя, — прошептала я, чувствуя, как по щекам все-таки пошли слезы.
— Я знаю.
— Ненавижу вас обоих.
— Я знаю.
— Пошел ты нахер, Орлов!
— Потом, — отрезал он и, не давая мне опомниться, потащил к выходу.
— Виктор! — я дергалась, упиралась, почти задыхалась от истерики. — Отпусти меня, сукин ты сын! Отпусти!
— Ори тише, — зло бросил он, открывая дверь машины. — Или хочешь, чтобы завтра вся пресса обсасывала твой нервный срыв?
— Да мне насрать!
— А мне нет!
— Мне плевать, слышишь?!
— А мне, блять, нет!
В следующую секунду он буквально толкал меня к машине. Я сразу рванулась обратно, но он лишь крепче прижал меня к себе
— Ненавижу! — закричала я, ударив ладонями по его груди. — Ненавижу! Господи, как же я вас всех ненавижу!
Слезы душили меня. Я уже не могла их остановить. Они лились сами с болью, от которой хотелось просто вырвать себе сердце, лишь бы больше ничего не чувствовать.
— Натали…
— Не трогай меня! Не трогай! Не трогай меня, слышишь?!
Я закрыла лицо ладонями и уже не видела ничего. Только слышала, как рядом тяжело дышит Виктор.
Сегодня я потеряла не только Риту… я потеряла даже ту последнюю ложь, на которой еще как-то держалась.
Теперь у меня не осталось ничего. Кроме боли и человека, которого мне, черт возьми, нельзя было любить.
***
Я не помню, как Виктор дотащил меня до машины. Помню только собственное дыхание — рваное, больное, срывающееся где-то в горле. Помню, как ладони дрожали так сильно, что я не могла даже нормально схватиться за дверцу. Помню лицо Константина — серое, тяжелое, как камень, — и его взгляд, в котором не было ни оправданий, ни привычной уверенности. Только усталость. И вина. Вина, от которой мне хотелось его убить.
А потом — хлопок двери и тишина салона.
Только я и Виктор. Только я, моя боль и человек, который оказался сыном того, кто разрушил мою жизнь.
Я сидела, вжавшись в сиденье, не глядя на него. Не могла. Не хотела. Если бы посмотрела — сорвалась бы. Начала бы орать. Бить. Рвать. Душить. Делать хоть что-нибудь, лишь бы не чувствовать то, что сейчас жгло меня изнутри, словно мне в грудную клетку залили кипяток.
Виктор молча завел машину.
— Скажи хоть что-нибудь, — выдохнула я, не узнавая собственного голоса.
— Сейчас лучше помолчать, — он крепче сжал руль.
— Лучше? — переспросила я с хриплым, надломленным смешком. — Ты сейчас, блядь, серьезно говоришь мне, что лучше?
— Натали…
— Нет! — сорвалась я, чувствуя, как в груди что-то снова рвется. — Не смей сейчас говорить со мной этим своим тоном! Не смей, Виктор!
Он резко свернул с дороги к обочине и затормозил так резко, что меня дернуло вперед. Машина замерла.
А я — нет.
Меня трясло, будто внутри меня кто-то включил ток. Я развернулась к нему всем телом, слепо, яростно, задыхаясь.
— Ты знал?! — выплюнула я. — Ты, сука, знал?!
— Нет.
— Врешь!
— Нет! — впервые рявкнул он, и я даже вздрогнула. — Я, блядь, не знал, Натали!
Я уставилась на него, тяжело дыша. А он — на меня и в его глазах было не раздражение. Не злость. Ярость и боль.