Моя правда

Глава 43. Натали.

«Самая жестокая ирония судьбы — найти свое счастье там, где началась твоя трагедия.»

Прошел месяц. Целый, мать его, месяц.

А мне до сих пор казалось, что я живу не в реальности, а в каком-то кривом, мертвом сне, из которого почему-то нельзя проснуться.

Моя квартира пахла сигаретами, остывшим кофе и пустотой. Я почти не выходила из дома. Ни с кем не разговаривала. Не ела и почти не спала.

Но зато каждую ночь мне снилась Рита. То маленькая, с двумя косичками и разбитыми коленками, бежит ко мне по двору. То взрослая, бледная, хрупкая, лежащая под аппаратами, с трубками, проводами.

Каждый раз я просыпалась с ощущением, будто меня изнутри кто-то медленно рвет на части. А утром ничего не менялось. Ни-че-го.

Я сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и курила уже, кажется, третью сигарету подряд, когда в дверь снова позвонили.

Я даже не удивилась. Он приходил каждый день. Каждый чертов день. Иногда с кофе и с едой, которую я все равно не трогала. Иногда просто молча.

Я открыла дверь и, как и ожидала, увидела Виктора. Он стоял, опершись плечом о косяк, в темном пальто, с растрепанными волосами и лицом человека, который тоже не особо спал.

— Ты ведь должен быть в Бруклине, — хрипло сказала я, даже не здороваясь.

— Я должен быть рядом с тобой.

Я усмехнулась. Пусто. Безрадостно. Без сил.

— Ты ничего мне не должен.

Он ничего не ответил и просто вошел, как обычно. Это уже тоже стало нашей странной, больной привычкой. Будто му правда было не все равно и это бесило меня больше всего.

Мне нельзя было к этому привыкать. Нельзя.

***

К вечеру приехал Константин. Я открыла дверь не сразу. Мне вообще не хотелось никого видеть. Особенно его. Но он стоял на пороге с лицом, которое я уже научилась ненавидеть и… понимать. В дорогом пальто и с глазами уставшего человека, который слишком много видел в этой жизни, чтобы еще чему-то удивляться.

— Натали, — сказал он тихо. — Мне нужна твоя помощь.

Я уже знала, что последует дальше, и заранее почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Нет.

— Это предвыборное мероприятие. Очень важное. Мне нужно, чтобы ты поехала со мной.

— Я не поеду, — отрезала я, даже не пытаясь звучать вежливо. — Найди себе другую куклу, Орлов.

Он не разозлился, но посмотрел на меня дольше обычного.

— Я бы не просил, если бы мог иначе.

— А мне плевать, — я сжала челюсть.

— Натали, — он тяжело вздохнул.

— Нет.

— Это несколько часов.

— Мне насрать, сколько это часов!

— Ты нужна мне там.

— Да что ты говоришь? — я засмеялась. — А когда мне нужна была сестра живой — ты тоже был таким убедительным?

— Собирайся, — сказал он после паузы. — Я подожду внизу.

— Я не…

— Собирайся, Натали, — в этот раз в его голосе уже не было просьбы. Только приказ.

Я ненавидела, когда мне приказывали. Но еще сильнее я ненавидела себя за то, что все равно пошла собираться.

Я стояла перед зеркалом почти десять минут и смотрела на свое отражение так, будто передо мной была не я, а какая-то чужая женщина.

Темное платье сидело идеально. Волосы были уложены. Макияж скрывал следы бессонных ночей и слез.

Выглядела я дорого. Красиво… почти безупречно и абсолютно мертво.

— Ну что ж, — тихо сказала я своему отражению. — Пора снова играть.

Я натянула улыбку и получилось даже убедительно.

На мероприятии было душно, несмотря на холодный вечер, роскошный особняк, украшенный золотым светом, хрустальными люстрами и улыбками богатых людей, казался мне удушающим. Все смеялись. Пили шампанское. Обсуждали политику, деньги, сделки и влиятельных людей и никто не знал, что мне хотелось блевать от каждого вдоха.

Я шла рядом с Константином, держа его под руку, как идеальная молодая жена, и ловила на себе десятки взглядов. Любопытных, завистливых и осуждающих.

Я уже умела делать вид, что мне плевать. Я научилась. Если хочешь выжить — научишься чему угодно.

Я увидела Виктора… Он стоял у бара, в черном костюме, с бокалом в руке, и выглядел так, будто одно его присутствие в этом зале уже было актом агрессии.

Он заметил меня в ту же секунду… И всё.

Весь воздух будто резко стал тяжелее. Он смотрел на меня долго. Жестко. Не мигая. Я отвела взгляд первой…

сегодня у меня не было сил на эту войну.

Хотя, как оказалось, выбора мне никто не собирался оставлять.

Через час я уже задыхалась. От людей. От шума. От лжи и этой чертовой улыбки, которая сводила скулы.

— Я отойду в уборную, — тихо сказала я Константину.

— Недолго, — он кивнул.

Я ничего не ответила и вышла в сад через боковую стеклянную дверь. На улице было холодно и тихо. Я прошла чуть дальше, к темной аллее, подальше от света, и уже собиралась достать сигареты, когда услышала голоса.

Мужские… и знакомые.

— Ты должен её отпустить, — голос Виктора прозвучал глухо. — Ты же видишь, в каком она состоянии.

У меня внутри всё напряглось.

— Виктор…

— Нет, отец, не начинай. Она не в состоянии играть сейчас твою счастливую молодую жену. Она еле живая.

Я медленно шагнула ближе, оставаясь в тени.

— Мне и не нужна была жена, — спокойно сказал Константин.

— Что? — резко бросил Виктор.

— Мне не нужна была жена, — повторил Орлов. — Я хотел помочь ей.

Я перестала дышать…

— Помочь? — Виктор усмехнулся коротко, зло. — Отец, ты женился на девчонке, которой место не рядом с тобой. Это ты называешь помощью?

— Да.

Пауза. Тяжелая...

а потом Орлов сказал то, после чего моя жизнь окончательно сломалась во второй раз.

— Я пытался искупить вину.

У меня в ушах зазвенело. Я вцепилась пальцами в холодную колонну рядом с собой.

— О какой вине речь? — уже тише, но напряженнее спросил Виктор.

— Отец Натали задолжал моим людям крупную сумму.

Я почувствовала, как ноги становятся ватными.

— Он не платил. Его предупреждали. Долго. Несколько раз. Но он продолжал пить, колоться и делать вид, что ему всё сойдет с рук.

Мне стало холодно. Настолько, что даже пальцы онемели.

— Его решили напугать, — продолжил Константин. — Поджечь квартиру. Никто не должен был пострадать, кроме него самого, если он там был.

У меня внутри что-то медленно, с хрустом, ломалось.

— Но там оказалась её мать и сестра, — глухо сказал Виктор.

— Да…

— Сука… — выдохнул Виктор.