Моя правда

Когда люди начали расходиться, я всё ещё стояла у могилы. Не двигаясь. Смотрела на белые лилии, на свежую землю, на тонкий слой снега, уже ложащийся сверху, и не понимала, как мне теперь просто взять и уйти.

Оставить её здесь. Одну. Под этой землёй.

— Натали… — осторожно позвала Яра.

— Я ещё чуть-чуть, — тихо сказала я.

Они все, кажется, поняли, потому что никто не стал спорить. Через несколько секунд я услышала, как шаги отдаляются. Кроме одних… я знала, кто остался, даже не оборачиваясь.

Виктор… он подошёл ближе. Остановился рядом и какое-то время мы просто молчали. Снег падал нам на плечи. Ветер тянул холодом по лицу.

Кладбище вокруг было почти пустым.

Только я. Он… и я разбитая на части жизнь.

— Я не знаю, что теперь делать, — сказала я вдруг, глядя перед собой.

— Ничего.

— Что? — я медленно повернула голову.

Он тоже смотрел на могилу. На свежую землю и имя Риты.

— Сегодня не нужно ничего делать. Не нужно быть сильной. Не нужно делать вид, что ты держишься. Не нужно спасать мир. Не нужно никого убеждать, что ты справишься.

— А завтра? — шёпотом спросила я.

— А завтра я всё равно буду рядом.

У меня дёрнулись губы. Сердце болезненно сжалось и мне стало жизненно важно, чтобы он не соврал.

Если он сейчас исчезнет — я этого просто не переживу.

— Не обещай того, чего не сможешь выполнить, Виктор.

Он подошёл ещё ближе, снял с себя перчатку и тёплой ладонью коснулся моей ледяной щеки:

— Я никогда не был хорошим человеком, Натали, — хрипло произнёс он. — Но если я что-то и умею делать по-настоящему, так это не уходить, когда всё становится по-настоящему хуево.

У меня снова защипало в глазах, но плакать уже не было сил.

Я просто смотрела на Виктора. На этого невыносимого, злого, сложного мужчину, который сводил меня с ума, ломал, бесил, тянул к себе, разрушал все мои границы — и который сейчас стоял рядом со мной на кладбище, в снегу, в холоде, не отступив ни на шаг.

Я медленно закрыла глаза и, не думая, просто шагнула к нему.

Виктор тут же поймал меня и крепко обнял. Я уткнулась лицом ему в грудь и слушала его сердце.

Тёплый, живой, упрямый стук.