Страница 152 из 162
Документы. Кладбище. Поминки. Машины. Охрану.
— Если станет плохо, сразу скажешь, — тихо произнёс Виктор, не глядя на меня.
Я не ответила… только кивнула. Говорить сегодня было почти невозможно. Каждое слово будто царапало горло изнутри.
Машина плавно свернула и я поняла, что мы почти приехали.
В животе всё резко сжалось. Моё тело в последний момент решило взбунтоваться против реальности.
Нет.
Нет.
Нет.
Пожалуйста. Только не это.
Я резко втянула воздух, и Виктор тут же повернул ко мне голову.
— Натали?
— Я в порядке, — соврала я хрипло.
Он конечно же, не поверил, но ничего не сказал. Его ладонь, лежавшая рядом на сиденье, чуть сдвинулась ближе к моей и я, сама не заметила как, положила свои ледяные пальцы поверх его руки. Он тут же сжал мои пальцы.
Кладбище встретило нас ветром. Я вышла из машины на негнущихся ногах и первое, что почувствовала, — запах.
Холод. Сырая земля. Свежесрезанные лилии и хвоя.
Константин сразу отошёл к организаторам. Яра стояла чуть поодаль, кутаясь в длинное чёрное пальто. Когда она увидела меня, её лицо сразу дрогнуло. Она быстро подошла, не сказав ни слова, и просто обняла меня.
Я стояла в её объятиях неподвижно и только спустя несколько секунд смогла поднять руки и слабо обнять её в ответ.
— Мне так жаль… — прошептала Яра мне в волосы.
Я кивнула, потому что голос снова бы меня подвёл. Когда Яра отстранилась, рядом уже стояла Инесса. В чёрном шерстяном пальто до колен, в высоких сапогах, с убранными в гладкий пучок волосами и лицом женщины, которая умеет держать себя даже на краю пропасти.
Но её глаза сегодня были мягче обычного. Теплее… человечнее.
— Если кто-то сегодня скажет хоть что-то лишнее, я лично закопаю его рядом, — спокойно произнесла она.
И я впервые за весь этот бесконечный кошмар почти улыбнулась. Очень слабо.
Инесса заметила это и лишь коротко кивнула, будто посчитала свою задачу выполненной.
— Отлично, — сухо сказала она. — Значит, ты ещё с нами.
Виктор стоял рядом. Буквально в шаге. Не прикасаясь ко мне, но я чувствовала его присутствие так остро, будто он был моей второй тенью. Стоило мне слегка пошатнуться — его ладонь уже легла мне на поясницу. Стоило мне остановиться на секунду дольше — он тут же чуть наклонялся ко мне, тихо спрашивая:
— Ты как?
И каждый раз я отвечала одно и то же.
— Нормально.
Хотя мы оба знали, что это самая бессмысленная ложь на свете.
Когда я увидела гроб, у меня внутри всё резко провалилось вниз. До этого момента всё ещё казалось каким-то ненастоящим, как будто я просто двигаюсь по чужому сценарию.
Это не моя жизнь.
Не моя сестра.
Не её смерть.
Но стоило увидеть лакированное тёмное дерево, укрытое белыми цветами, как реальность с размаху ударила меня в лицо.
Это не сон. Не пауза. Не временно.
Это конец
.
Я остановилась — прямо посреди дорожки и больше не смогла сделать ни шага.
Мир вокруг будто отдалился. Голоса людей стали глухими. Я просто стояла и смотрела и не могла заставить себя подойти ближе.
— Натали, — очень тихо позвал Виктор.
Я не ответила. Не смогла.
Он подошёл вплотную. Осторожно взял меня за локоть и был рядом.
— Я с тобой, — сказал он негромко.
Всего
три слова.
Сегодня я действительно была не одна… но чувствовала себя так, будто осталась одна во всей вселенной.
Я судорожно втянула воздух. Сделала шаг. Потом ещё один и подошла к гробу.
Рита была такой красивой, что это казалось жестокостью. На ней было светлое платье. Волосы аккуратно уложены. Лицо — спокойное и безмятежное.
Будто она просто спит и вот-вот откроет глаза… и недовольно скажет, что ей холодно, и попросит принести плед.
Но я знала. Она не откроет. Никогда.
Я встала рядом, глядя на неё сверху вниз, и долго не могла заставить себя протянуть руку. Пальцы дрожали. Сердце билось глухо… но потом я всё-таки коснулась её руки… холодной.
— Привет, малыш… — прошептала я так тихо, что, наверное, никто, кроме неё, не должен был этого услышать.
Губы мои дрогнули, я сглотнула, но продолжила.
— Ты же всегда говорила, что ненавидишь холод, — голос мой сорвался, и я сжала её пальцы чуть крепче. — А тут снег… в конце марта… смотри… всё, как ты не любила…
Я улыбнулась и тут же почувствовала, как по щеке покатилась слеза. Но это были уже не те истеричные слёзы, которые рвут горло. Эти были хуже… тихие и безнадёжные.
— Я не знаю, слышишь ли ты меня, — прошептала я, склонившись ближе. — Но если слышишь… пожалуйста… прости меня
, — у меня задрожали губы.
— Прости, что я не смогла. Прости, что не спасла. Прости, что обещала тебе невозможное…
Слёзы капали на её руку. Я вытерла их дрожащими пальцами, как будто боялась намочить её кожу.
— Мне так страшно без тебя, Рит… — едва слышно выдохнула я. — Так страшно…
Я закрыла глаза на секунду и, не выдержав, прижалась губами к её лбу.
— Я люблю тебя, — прошептала я, уткнувшись лбом в край гроба. — Слышишь? Очень люблю. Ты была всем, что у меня осталось. Всем…
Меня качнуло…
так сильно, что я бы, наверное, просто рухнула прямо там, если бы не почувствовала, как Виктор тут же подхватывает меня сзади.
Его руки легли мне на талию и плечи и я позволила ему удержать меня.
Я почти не помню, что говорил священник. Не помню половину лиц. Не помню, кто подходил с соболезнованиями. Не помню, как люди бросали землю на крышку гроба.
Я помню только звук… когда первые комья земли ударились о дерево, мне показалось, что этот звук пробил мне грудную клетку насквозь.
Я резко зажмурилась и тогда ладонь Виктора сильнее сжала мою руку. Я даже не поняла, когда именно вцепилась в него так, будто он был единственным, что не даёт мне сорваться в пропасть.
— Не смотри, если не можешь, — тихо сказал он мне в висок.
Но я покачала головой. Нет. Я должна была смотреть. Должна была выдержать это до конца.
Она была моей сестрой. Моей девочкой. Моим последним домом и если я не выдержу даже её последний путь — тогда ради чего я вообще всё это пережила?
Я стояла, пока снег ложился на мои волосы. Стояла, пока пальцы немели от холода. Стояла, пока земля постепенно скрывала всё, что ещё связывало меня с той частью жизни, где у меня была семья и только когда всё закончилось, я вдруг поняла, что больше не чувствую ног.
Не чувствую рук.
Не чувствую почти ничего. Только пустоту.