Страница 150 из 162
Каждый шаг резал. Каждый вдох давался через силу. Я села на край стула возле неё и долго просто смотрела.
— Привет, мелкая, — сказала я тихо.
Мой голос прозвучал так странно, что я сама едва его узнала. Я взяла её за руку… и в этот момент внутри меня не поднялась истерика.
Не пришли слёзы… ничего не пришло. Моя боль уже давно перешла ту грань, после которой человек просто немеет.
— Я пришла, — продолжила я, глядя на наши переплетённые пальцы. — Видишь? Я же обещала, что буду рядом. Хотя ты, как всегда, всё решила по-своему, да?
Тишина. Только аппарат тихо пищал в такт чужой, искусственной жизни. Я наклонилась ближе.
— Ты вообще знаешь, как сильно я на тебя злюсь? — шепнула я. — За то, что ты решила вот так взять и уйти. За то, что оставляешь меня одну. За то, что я теперь не знаю, как, чёрт возьми, жить дальше.
Горло болезненно сжалось, но слёз не было. Во мне уже просто нечем было плакать.
— Ты всегда была сильнее меня, Рит, — прошептала я. — Даже когда была маленькой занозой и воровала у меня косметику. Даже когда рыдала из-за всякой ерунды и всё равно шла дальше. Даже когда мне казалось, что я тебя защищаю… это ты всё это время держала меня на плаву.
Я опустила голову, прижавшись лбом к её руке и тогда мой голос окончательно сорвался.
— Я не знаю, что мне теперь делать без тебя.
В палату тихо вошёл врач и я даже не сразу заметила. Нн негромко, с тем самым сочувственным выражением лица, которое я уже ненавидела всей душой, произнёс:
— Мы готовы… если вы готовы попрощаться.
Готова ли я? Какая, к чёрту, разница… к такому невозможно подготовиться.
Я медленно поднялась на ноги и тут же качнулась. Сильная рука Виктора моментально легла мне на талию, удерживая. Я вцепилась пальцами в его запястье… иначе бы рухнула.
Я снова посмотрела на Риту… на человека, которого я любила больше, чем себя.
И наклонилась к ней в последний раз…
— Я люблю тебя, — прошептала я, касаясь губами её лба. — Слышишь? Я тебя очень люблю. И если там правда есть что-то дальше… пожалуйста, будь там счастлива. Не злись, если я не сразу научусь без тебя, — пальцы дрожали на её руке. — И прости меня, что я не смогла тебя спасти.
После последней фразы что-то внутри меня всё-таки надломилось… как ломается тонкий лёд под тяжестью первого шага.
Я отстранилась… врач подошёл к аппаратам. Я не хотела смотреть… но не могла отвести глаз. Когда его пальцы коснулись кнопок, когда цифры на мониторе начали меняться, а звуки, к которым я привыкла за эти недели, вдруг стали другими…
У меня внутри просто всё перестало существовать.
Я не дышала… не моргала. Не слышала ничего, кроме собственного оглушающего внутреннего шума.
А потом… Тишина. Страшная. Окончательная и непоправимая.
Риты больше не было.
Я поняла, что человек может умереть не только физически. Иногда вместе с кем-то умирает и часть тебя.
Навсегда
.
Я смотрела на сестру, уже не в силах даже осознать, что всё закончилось… и
вдруг всё вокруг поплыло
.
Я покачнулась назад… кто-то что-то сказал.
Кажется, Виктор и кажется, моё имя, но я уже не разобрала. Мир резко качнулся, кто-то выбил из-под меня реальность. Последнее, что я почувствовала, прежде чем всё погрузилось в темноту, — это сильные руки, подхватившие меня… и голос Виктора.
— Натали!..
А потом не осталось ничего.
***
Я понял, что она падает, раньше, чем это осознали врачи. В какой-то момент Натали, стоявшая у кровати своей сестры с абсолютно мертвым, выжженным лицом, вдруг стала какой-то… пустой. Из неё разом вынули всё, что ещё держало её на ногах. Её пальцы, вцепившиеся в моё запястье, резко ослабли. Колени дрогнули… и она начала оседать вниз.
— Натали! — я успел подхватить её прежде, чем она рухнула на пол.
Её тело оказалось в моих руках слишком лёгким и безвольным.
— Врача! — рявкнул я так, что у медсестры, стоявшей у двери, побелело лицо.
Но врач уже был рядом, кто-то отодвинул меня — говорил про давление, про стресс, про седативные.
Медицинский персонал суетился вокруг неё, а я стоял над ней, чувствуя, как у меня внутри всё сжимается в один тугой, чёрный, удушающий ком… всего несколько минут назад она стояла у кровати своей сестры и прощалась, а теперь она лежала на больничной кушетке такая бледная, что мне захотелось разнести к чертям весь этот этаж.
Я не люблю больницы. Ненавижу их запах. Ненавижу этот стерильный воздух, въедающийся в лёгкие.
Ненавижу белые стены… и особенно я ненавижу тот факт, что ничего не могу сделать.
Абсолютно. Ничего.
Я провёл ладонью по лицу, пытаясь взять себя в руки, но внутри всё только сильнее накаляло.
Злость.
Беспомощность.
Жалость.
Страх.
— С ней всё будет в порядке, — сказал врач, выходя из палаты. — Сильнейшее нервное истощение. Организм просто не выдержал.
— Она придёт в себя? — я резко поднял на него взгляд.
— Да. Ей нужен покой. И желательно не оставлять её одну хотя бы сегодня.
Я чуть усмехнулся, но усмешка вышла такой мрачной, что врач тут же отвёл глаза.
Не оставлять её одну… да если бы она только знала, как сильно я сам не собираюсь этого делать.
***
Я вошёл в палату медленно. Натали лежала на узкой больничной кушетке, укрытая тонким серым пледом, Я подошёл ближе и сел рядом, опираясь локтями о колени. Несколько секунд просто смотрел на неё, не двигаясь и мне вдруг стало так тяжело дышать, что я сжал зубы.
Я видел её разной. Я видел её язвительной. Видел возбуждённой. Видел пьяной. Видел злой. Видел вызывающей. Видел холодной сукой, которая может одним взглядом поставить на место.
Но такой — никогда…
Я осторожно убрал прядь волос с её лица.
Коснулся щеки большим пальцем.
— Гарфилд… — хрипло выдохнул я, даже не заметив, как это сорвалось с губ.
Её ресницы дрогнули и через несколько секунд она медленно открыла глаза.
Она не сразу сфокусировала взгляд на мне… будто возвращалась откуда-то очень издалека. А когда всё же увидела меня, то не сказала ни слова, просто смотрела.
— Ты в больнице, — тихо сказал я. — Ты потеряла сознание.
Натали моргнула. Раз. Второй. Медленно перевела взгляд в потолок и прошептала так тихо, что я едва расслышал:
— Её больше нет…
Я сжал челюсть, но ничего не ответил.
Иногда любые слова — мусор.
Натали зажмурилась, и по вискам покатились слёзы.