Страница 149 из 162
Мои пальцы скользнули по её спине, вниз, к талии, потом обратно, будто я просто пытался убедиться, что она всё ещё здесь. Что не исчезнет. Что не растворится в этой воде, в этом дыме и в этой проклятой ночи.
Натали прижалась ко мне ближе, и её лоб упёрся мне в плечо.
Она дышала тяжело и вдруг совсем тихо сказала:
— Я не хочу быть одна этой ночью.
— Не будешь, — я коснулся губами её макушки.
Я выключил воду, взял полотенце и осторожно укутал её в него. Потом снова поднял на руки и в этот раз она сама прижалась ко мне. Я вынес её из ванной, уложил на кровать и накрыл одеялом.
Она смотрела на меня из-под мокрых ресниц слишком долго, прежде чем спросила:
— Ты останешься?
Я сел рядом, провёл ладонью по её волосам, убирая влажные пряди с лица и ответил, не отводя взгляда:
— Да.
Натали медленно закрыла глаза, а я остался сидеть рядом, слушая её неровное дыхание.
*
**
Натали
Я даже не сразу поняла, что уже не сплю. Я открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок, не моргая, не двигаясь, не чувствуя вообще ничего, кроме тяжёлой, глухой пустоты внутри.
Будто ночью из меня вынули всё живое.
Воздух в комнате был прохладным, пропитанным запахом свежего белья, мужского парфюма.
Рядом со мной лежал Виктор и почувствовала это раньше, чем увидела.
Его рука всё ещё лежала поверх одеяла, едва касаясь моей талии.
Если бы это было в любой другой день, в любой другой жизни, я бы, наверное, обязательно оттолкнула его.
Сказала бы что-то язвительное и колкое.
Что-то в духе:
убери от меня свои руки, Орлов.
Но сегодня у меня не осталось сил даже на это.
Сегодня во мне вообще не осталось ничего.
Я лежала, уставившись в одну точку, и только одна мысль медленно, тупо, безжалостно долбила в виски:
сегодня я потеряю Риту окончательно.
Не вчера. Не в тот день, когда врач сказал страшные слова. Не тогда, когда аппараты начали дышать за неё.
А именно сегодня.
Сегодня я должна буду сделать то, к чему человек не может быть готов никогда.
Попрощаться… навсегда.
Я медленно выдохнула, пытаясь заставить грудную клетку не сжиматься так, будто в неё засунули раскалённый нож.
Рядом послышалось тихое движение.
— Ты не спишь, — хрипло сказал Виктор.
Через секунду матрас прогнулся, и он приподнялся на локте, смотря на меня.
Я чувствовала этот взгляд даже не глядя.
— Натали…
— Не надо, — перебила я еле слышно.
Мой голос был чужим. Сухим и мёртвым.
Он принадлежал не мне, а кому-то другому.
Я медленно села на кровати, подтянув к себе одеяло, хотя мерзнуть мне было нечем — внутри и так уже всё давно заледенело.
— Который час? — спросила я.
— Почти девять.
Я кивнула.
Значит, ещё чуть-чуть. Ещё немного — и этот день случится со мной по-настоящему.
Я поднялась с кровати, чувствуя, как ноги почти не держат. Виктор тут же встал следом.
— Я сама.
— Я вижу, — тихо сказал он, не отходя.
Я обернулась и посмотрела на него.
На его помятое лицо. На тёмные глаза.
На волосы, чуть растрёпанные после сна. На мужчину, который ещё вчера раздражал меня до бешенства, доводил до ярости, выбивал из меня всё худшее и самое опасное.
А сегодня почему-то был единственным человеком, рядом с которым я не разваливалась окончательно.
***
Я одевалась механически. Как кукла.
Как тело, в котором кто-то забыл оставить душу.
Чёрные брюки. Чёрный свитер. Волосы, собранные дрожащими пальцами в низкий хвост. Лицо без макияжа, бледное до болезненности, с потухшими глазами и искусанными губами.
Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Хотя, наверное, это и была настоящая я. Без масок и дерзости.
Без попытки казаться сильной. Просто человек, которого жизнь в очередной раз швырнула мордой о бетон и даже не дала времени прийти в себя.
Когда я вышла из комнаты, Виктор уже ждал меня у двери. В тёмной рубашке.
Слишком серьёзный для самого себя.
Он посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать… но не сказал.
Он открыл передо мной дверь и мы пошли.
В машине было тихо. За окном проплывал город. Серый. Мокрый.
Редкие прохожие. Светофоры. Машины.
Чужая жизнь продолжалась, а мой мир в это утро заканчивался.
Я сидела, сцепив пальцы до боли, и смотрела вперёд.
Виктор ничего не говорил и, наверное, это было лучшее, что он мог сейчас для меня сделать. Но на каком-то повороте, когда машину слегка качнуло, его ладонь вдруг легла поверх моей. Я не убрала руку… позволила. Потому что сейчас я, кажется, не выдержала бы даже собственной кожи, если бы не чувствовала рядом чьего-то тепла.
— Я буду рядом, — тихо сказал он, глядя вперёд.
Я сглотнула и так же тихо ответила:
— Не обещай того, чего не сможешь.
— Это смогу, — он сжал мои пальцы чуть крепче.
Я закрыла глаза и больше мы не разговаривали.
Больница встретила меня привычным холодом. Тишина, которая всегда звучит страшнее любого крика. Я ненавидела это место и одновременно боялась его покидать.
Здесь была Рита. Ещё была.
Мы шли по коридору, и с каждым шагом мне становилось всё тяжелее дышать. Я чувствовала, как немеют пальцы. Как дрожат колени. Где-то глубоко внутри поднимается паника, но даже на неё у меня уже не оставалось сил.
У двери палаты я остановилась…
и не смогла сделать шаг дальше.
Виктор тут же оказался рядом.
— Натали, — очень тихо сказал он.
— Я не могу, — я покачала головой.
Он не начал говорить банальности.
Не стал просить взять себя в руки и убеждать, что я сильная.
Он встал передо мной, взял моё лицо в ладони и заставил посмотреть на него.
— Ты можешь, — сказал он низко и спокойно. — И я зайду с тобой.
И он открыл дверь…
Рита лежала так же, как и всегда в последние недели.
Слишком маленькая на фоне всех этих проводов, трубок, аппаратов, лампочек, экранов, мигающих цифр.
Я ненавидела эти цифры. Ненавидела ровный механический звук, который означал, что за неё уже давно живёт машина.
Ненавидела то, что моя младшая сестра — та самая Рита, которая смеялась громче всех, которая вечно таскала мои свитера, которая пела фальшиво, но с таким счастьем, будто ей аплодирует целый стадион, — сейчас лежала передо мной как красивое, неподвижное, почти чужое тело.
Я подошла к кровати медленно. Так, будто шла не по полу, а по битому стеклу.