Страница 138 из 162
— Не верю, что кто-то мог контролировать Константина Орлова.
— А зря, — Виктор впервые за последние минуты усмехнулся по-настоящему. — Мама держала его так, что он рядом с ней был почти ручным.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Она могла одним взглядом заставить его замолчать. Одним словом — развернуть и увести с любого скандала. Отец с ней был…
другим.
Я слушала молча. Очень внимательно. Потому что в его голосе вдруг появилось что-то такое, чего я раньше в нём не слышала.
Тепло.
Боль.
Тоска.
— Она была очень сильной, — тихо продолжил он. — Очень. И при этом… настоящей. Никогда не играла. Никогда не прогибалась. Даже перед отцом.
Особенно перед ним
, — он усмехнулся, опуская взгляд. — Он был по ней больной, если честно.
Я почувствовала, как уголки моих губ дрогнули.
— А она по нему?
Виктор поднял на меня глаза. И вдруг ответил без тени иронии:
— Безумно.
От этих слов внутри стало как-то странно. Тепло. И почему-то очень грустно.
— Она умерла несколько лет назад, — уже тише сказал он.
Я почувствовала, как всё во мне сжалось.
— Онкология, — произнёс Виктор, и его голос стал сухим, почти хриплым. — Они долго скрывали. Слишком долго. Даже от нас. Сначала делали вид, что всё под контролем. Что это лечится. Что она справится, — он замолчал. Провёл рукой по затылку, явно пытаясь держать себя в руках. — А потом стало уже поздно…
Я не шевелилась. Даже дышать старалась тише.
— Она умерла у него на руках, — сказал он наконец.
У меня внутри будто что-то оборвалось. Я медленно закрыла глаза на секунду.
Чёрт.
Чёрт.
— Мне очень жаль, Виктор, — тихо сказала я.
— Мне тоже, — он усмехнулся, но эта усмешка была пустой.
Несколько секунд мы стояли молча. Потом Виктор достал телефон, что-то быстро открыл и, не говоря ни слова, протянул его мне.
— Смотри.
Я машинально взяла телефон в руки. На экране была фотография. Семейная. Константин — моложе, но всё такой же тяжёлый, сильный, с этим своим холодным взглядом, который ощущался даже через экран. Рядом с ним — женщина…
И я… я буквально перестала дышать.
Женщина на фотографии была… Я медленно подняла взгляд на Виктора, потом снова опустила его на экран, будто не веря собственным глазам. Светлые, рыжие волосы. Тонкие, но чёткие черты лица. Тот же разрез глаз. Та же форма губ. Даже этот упрямый, вызывающий взгляд.
Нет.
Нет.
Этого не может быть.
У меня похолодели пальцы.
— Виктор… — выдохнула я, не отрывая взгляда от фотографии. — Я… — голос предательски дрогнул.
— Скажи, что мне кажется.
Он смотрел на меня очень спокойно, как человек, который уже давно принял эту правду…
и только я сейчас впервые в неё врезалась.
— Или твоя мама… — шепнула я, чувствуя, как по спине ползёт холодок.
Он чуть склонил голову. И очень тихо, почти без эмоций сказал:
— Да. Ты очень на неё похожа, Натали.
У меня внутри всё оборвалось. Я уставилась на него, чувствуя, как реальность под ногами начинает опасно плыть.
Нет.
Нет-нет-нет.
Это не могло быть правдой. Это… это объясняло слишком многое. Слишком.
Я резко отвернулась, будто мне не хватило воздуха. Теперь всё вставало на свои места. Всё. Почему Константин с самого начала смотрел на меня так странно. Почему в его взгляде всегда было что-то большее, чем просто холодный расчёт. Почему он был ко мне… не просто терпим. Почему временами в его голосе появлялось это непонятное, болезненное смягчение.
Он не видел меня. Он видел её. Свою умершую жену. Свою Лару.
— Вот чёрт… — выдохнула я едва слышно.
Виктор молчал и это молчание сейчас было страшнее любых слов.
Я снова посмотрела на фотографию. На женщину, которая была мертва уже несколько лет. На женщину, с которой я была похожа так, что это пугало. На ту, которую, судя по всему, Константин Орлов так и не отпустил. И вдруг я почувствовала себя не просто потерянной.
А… заменой. Тенью. Чьим-то призраком
.
Меня затошнило от этой мысли.
— Он выбрал меня поэтому? — хрипло спросила я, даже не понимая, хочу ли услышать ответ.
— Думаю… не только поэтому, — Виктор медленно выдохнул.
— Не только?
Он пожал плечами, но его взгляд был серьёзным.
— Мой отец не из тех людей, кто делает что-то только из жалости. Или только из ностальгии. Если он выбрал тебя — значит, причин несколько.
— Отлично, — горько усмехнулась я. — Просто прекрасно.
Я отдала ему телефон, чувствуя, как дрожат пальцы. Виктор убрал его в карман, не сводя с меня взгляда.
— Ты злишься?
— А как ты думаешь? — я нервно усмехнулась. — Получается, всё это время я ходила рядом с человеком, который смотрел на меня и видел в моём лице свою мёртвую жену? — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается что-то истеричное. — Это вообще нормально?
— Нет, — спокойно сказал Виктор. — Это нихера не нормально.
Я горько усмехнулась, отворачиваясь. В груди стало тяжело…
и я вдруг поняла ещё одну вещь.
Всё это время мне казалось, что я хотя бы понимаю правила этой сделки. Деньги. Брак. Условия. Холодный расчёт.
Я знала, на что шла…
как мне казалось.
А теперь оказалось, что под этим всем было ещё что-то.
— Натали… — тихо позвал Виктор.
— Не надо, — я покачала головой.
— Посмотри на меня.
— Не хочу.
Он сделал шаг ко мне. Я почувствовала это раньше, чем увидела и всё-таки подняла на него глаза. Его взгляд стал мягче, а мне от этого стало только хуже.
— Ты не она, — тихо сказал он.
— Что? — я сглотнула.
— Ты не Лара, — повторил он, глядя мне прямо в глаза. — И, поверь мне, мой отец это тоже понимает.
— Ты сейчас серьёзно пытаешься меня успокоить? — я нервно усмехнулась.
— Пытаюсь.
— У тебя плохо получается.
— Знаю.
Я смотрела на него, чувствуя, как в груди болезненно дрожит. И ненавидела себя за то, что именно сейчас мне почему-то хотелось не спорить.
А просто… чтобы Виктор ещё что-нибудь сказал.
Что-нибудь такое, после чего станет чуть легче дышать. Но, конечно, ничего подобного Виктор Орлов не сказал.