Моя правда

Он уже появился в мыслях — заполняя собой сознание. Я ненавидела это. Ненавидела собственную память и своё сердце. Ненавидела своё тело, которое предавало меня каждый раз, когда речь заходила о нём.

Оно слишком хорошо помнило его присутствие. Помнило его взгляд. Его голос. Помнило ощущение опасности, возникающее всякий раз, когда он оказывался рядом. Меня раздражало даже не то, что меня тянуло к нему.

Меня пугало то, насколько сильно. Насколько глубоко это успело проникнуть под кожу.

Это было неправильно.

Невовремя.

Нелепо.

Почти жестоко.

Мне было не до любви. Не до чувств. Не до мужчины, который умудрялся одновременно выводить меня из себя и заставлять забывать обо всём остальном.

Я прокручивала это в своих мыслях уже сотню, нет тысячу раз… но это не помогло ни разу. Я боролась с собой каждый день. Ходила по кругу. Умоляла себя вести правильно. Но каждый раз все летело в пропасть… ему нужно было лишь оказаться рядом и я обо всем забывала. Забывала о боли. О страхе. О потере. О пустоте, поселившейся внутри после смерти родителей. О болезни Риты… и каждый раз после этого мне становилось стыдно.

Будто я предавала ее и позволяла себе жить дальше. Разрешала себе чувствовать что-то ещё, кроме горя. И именно этого я не могла себе простить.

Круговорот беспочвенных мыслей в голове рассеялся в долю секунды, когда в дверь постучали. Всего несколько коротких ударов. Но прозвучали они настолько неожиданно, разрезав утреннюю тишину гостиничного номера, что я вздрогнула всем телом.

Ещё до того, как подошла к двери, я уже знала, кто стоит за ней.

Просто знала… что это он.

Ощущение возникло мгновенно, прокатившись по телу лёгкой дрожью.

Пугающе знакомое. Я слишком хорошо научилась чувствовать его ещё до того, как он начинал говорить. До того, как появлялся рядом. До того, как его голос нарушал тишину.

Это выбивало меня из колеи и раздражало…

потому, что нравилось.

Я резко поднялась с кровати, соскользнув босыми ногами на мягкий ковёр. Поправив длинную футболку, служившую мне ночной рубашкой, я направилась к двери.

Подойдя ближе, я замерла. Глядя на дверную ручку и я и сама не понимала, почему внезапно занервничала. Потом резко нажала на неё и распахнула дверь.

И, разумеется, это оказался он.

Виктор

.

Он стоял в дверном проёме, небрежно опираясь плечом о косяк. В одной руке он держал бумажный стакан с кофе, от которого поднимался тонкий пар. Вторая рука лежала в кармане брюк. Волосы, ещё слегка влажные после душа, были небрежно зачёсаны назад. На нём были тёмные брюки и простая чёрная футболка, обтягивающая широкие плечи и подчёркивающая крепкую фигуру.

Выглядел он до неприличия хорошо.

Спокойный. Собранный и как всегда уверенны в себе.

И именно поэтому мне сразу захотелось захлопнуть дверь прямо перед его носом и желательно, чтобы она влетела в его красивую морду.

Несправедливо, что после почти бессонной ночи я чувствовала себя эмоциональной развалиной, а он выглядел так, словно успел выспаться, позавтракать, покорить мир и теперь зашёл сюда исключительно из вежливости. Словно ему не приходилось просыпаться среди ночи от собственных мыслей. Ведь внутри него не бушевали катастрофы…

— Можно? — спросил Виктор, внимательно глядя на меня.

Я не сдвинулась с места и даже не подумала отойти.

— Что тебе нужно?

Он слегка склонил голову набок, и в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на усталую усмешку.

— Доброе утро, Гарфилд.

Я тут же нахмурилась.

— Не называй меня так.

— Тогда впусти меня, и я подумаю.

— Я не приглашала тебя, Орлов.

На секунду его взгляд потемнел. Виктор медленно выдохнул, явно сдерживая раздражение. Я буквально видела это по тому, как напряглась его челюсть. Как дрогнули желваки. Он отвёл взгляд в сторону, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Натали, я пришёл не за этим.

Я скрестила руки на груди, словно выставляя между нами дополнительную преграду.

— Тогда зачем ты здесь?

Что-то изменилось в его лице. Исчезло раздражающее спокойствие. Взгляд стал серьёзным и от этого мне сразу стало не по себе. Внутри тревожно шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Отец и Инесса уехали сегодня утром, — сказал он.

Я моргнула. Несколько секунд просто смотрела на него, не понимая смысла слов. Будто услышала их на чужом языке.

— Что?

— У отца возникли срочные дела. Его вызвали обратно, — Виктор сделал небольшую паузу. — Инесса полетела вместе с ним.

Я смотрела на него, пытаясь осознать услышанное. Но слова никак не складывались в нормальную картину.

Не укладывались в голове. Не принимались сознанием. А потом внутри что-то резко ухнуло вниз. Сердце пропустило удар. По позвоночнику пробежал холод.

— Как… улетели?

Собственный голос показался мне чужим. Виктор сразу сделал шаг вперёд.

Наверное, он заметил, как изменилось моё лицо.

— Натали…

— Как это — улетели? — перебила я его, чувствуя, как голос становится резче. — А я?

В груди начинала подниматься паника. Подкрадывающаяся незаметно и мгновенно перехватывающая дыхание.

— Я должна вернуться домой, — слова сорвались с губ быстрее, чем я успела их обдумать. — Мне нужно домой — голова болезненно сжалось. — Почему мне никто ничего не сказал?

Виктор нахмурился ещё сильнее. Поставив стакан с кофе на тумбу возле входа, шагнул ближе. Он сделал это. Осторожно. Будто приближался к дикому животному, которое может сорваться в любой момент.

— Потому что всё решилось очень быстро.

— И что теперь?

Я уже чувствовала, как паника расползается по телу ледяными нитями. Пальцы начали подрагивать, а пПеред глазами вспыхнула больничная палата.

Рита.

Аппараты.

Белые стены.

Телефонные звонки.

Страх. Постоянный, изматывающий страх потерять её.

— Что теперь, Виктор? — спросила я, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Я должна просто сидеть здесь и делать вид, что всё нормально?

Он выдержал мой взгляд. Не отвёл глаза.

Не попытался перебить.

— Мы остаёмся здесь ещё на два дня.

Я просто смотрела на него. Не веря.

Не понимая. Не принимая услышанное.

— Что? Зачем?

— Билеты только через два дня.

Мне показалось, что земля снова начала уходить из-под ног.

— Нет!

Это слово вырвалось почти шёпотом. Я покачала головой.

Раз.

Другой.

Третий.