Моя правда

Нежность? Чёрт… возможно.

Желание защитить? Уберечь от всего, что причиняет ей боль, даже если этой болью был я сам.

Это чувство ударило неожиданно, резко, выбивая изнутри весь воздух. И от этого я разозлился на себя ещё сильнее..

— Вот и я о том, — тихо подвел итог, не сводя взгляда с Натали.

Она резко отстранилась, сделав быстрый шаг назад, выставляя между нами хрупкую дистанцию, за которую все еще цеплялась из последних сил.

— Не смей смотреть на меня так и говорить такие вещи!

— Как — так?

— Ты делаешь вид, что тебе не плевать! Будто бы относишься к этому серьезно! Но чего ты хочешь от меня? Чего ты ждешь? Отношений? Чувств? Признаний?

Её слова прозвучали почти шёпотом — тихо и надломленно. Натали ударила меня ими сильнее, чем если бы она со всей силы влепила мне пощёчину. Я замер, глядя на неё, и неожиданно понял, что ответа у меня нет.

Ни одного.

Ведь я и сам не понимал, в какой именно момент мне перестало быть плевать. Когда это всё перестало быть просто злостью. Просто влечением. Неправильной историей, которую нужно было оборвать, пока она не уничтожила нас обоих.

Но я точно, знал, что не хотел отпускать её… особенно сейчас. Желание притянуть ее как можно ближе к себе боролось со здравым смыслом.

Натали заметила как мой напряженный взгляд ослаб, и тут же напряглась сама… еще сильнее, резко втянув воздух, отступая эмоционально раньше, чем физически.

— Не надо, Виктор. — тихо сказала она, качнув головой.

Я медленно сжал челюсть, чувствуя, как внутри поднимается раздражение, перемешанное с бессилием.

— Ты сама не понимаешь, чего хочешь.

Натали коротко усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли веселья — одна горечь, усталость и попытка снова закрыться.

— А ты, конечно, понимаешь?

— Я хотя бы не убегаю от тебя, Гарфилд. Я здесь… перед тобой.

— Нет, Виктор, — перебила она тихо, но жёстко, поднимая на меня взгляд. — Ты думаешь этого будет достаточно? Думаешь, что из этого может что-то получится… нет. Это так не работает. Тем более с такими как мы… у нас не может быть ничего нормального. Ты… Виктор, ты не можешь держать себя в руках. Ты просто ломаешь всё, к чему прикасаешься. А я не хочу, чтобы следующей оказалась я…

Эти слова врезались под кожу мгновенно. Больно. Я увидел, как дрогнули её пальцы, услышал сорвавшийся вдох.

Я знал, что Натали говорила это не из ненависти. Она говорила так, пытаясь защитить себя от меня… но это не отменяло того, что я был в какой то степени согласен с ней.

На несколько секунд между нами повисла тишина. Пульсирующая невысказанными словами. Она растянулась между нами невидимой нитью, заставляя чувствовать каждый вдох и удар сердца. Воздух в коридоре стал плотным от которого покалывало кожу. А потом в конце коридора раздались шаги и сразу послышался знакомый голос Инессы:

— Ну конечно. Я так и знала, что найду вас именно здесь.

Натали вздрогнула, резко выныривая из того состояния, в котором находилась ещё мгновение назад. Отступив от меня, она увеличила расстояние между нами на несколько шагов и мгновенно закрылась.

Я видел это собственными глазами. Видел, как исчезает мягкость из её взгляда. Как опускается невидимый щит, отгораживающий её от всего мира.

Снова маска.

Снова холод.

Снова женщина, до которой невозможно дотянуться.

Инесса подошла ближе, переводя взгляд с меня на Натали. В её глазах мелькнуло понимание, от которого хотелось выругаться. Хмыкнув, сестра скрестила руки на груди.

— Отец ждёт внизу. И если вы двое немедленно не прекратите вести себя как подростки с гормональным отравлением, я лично вас придушу.

— Иди к чёрту, Инесса, — отозвался я, даже не задумываясь.

— Уже была. И знаешь сколько раз? Пальцев не хватит, чтобы пересчитать. Но ни разу не впечатлило, — её губы дрогнули в усмешке.

Затем она посмотрела на Натали внимательнее, и в выражении её лица появилось что-то почти заботливое.

— Ты в порядке?

Натали сразу кивнула, даже раньше, чем прозвучал вопрос до конца.

— Да.

Очередная ложь и я распознал её мгновенно.

Услышал в напряжённом голосе. Увидел в том, как дрогнули её ресницы. Почувствовал в каждом движении, которое она пыталась контролировать.

Инесса тоже всё поняла. Об этом говорили её слегка сузившиеся глаза и короткая пауза, повисшая после ответа. Но она ничего не сказала, лишь устало выдохнула, потерев переносицу.

— Пошли. Пока отец не решил, что вы опять устроили семейный позор международного масштаба.

Натали первой направилась к лифту. Не обернувшись и не произнеся ни единого слова.

Двери лифта раскрылись. Свет упал на её фигуру. Она вошла внутрь, по-прежнему не оборачиваясь. А я стоял на месте, засунув руки в карманы и чувствуя, как внутри разливается мрачное спокойствие… которое приходит перед неизбежным.

С каждым днём всё сильнее… Я ловил себя на мыслях о ней утром. Вспоминал её голос среди дня. Искал её взгляд в толпе людей. За последние годы ни одна женщина не занимала столько места в моей голове. Ни одна. И я уже зашёл настолько далеко, что дорога назад почти исчезла из виду.