Моя правда

Я видел перед собой не только ту Натали, которая могла послать меня нахер, ударить по лицу или посмотреть так холодно, что хотелось либо разозлить её ещё сильнее, либо послать к чёртовой матери.

Я видел другую.

Настоящую

. Ту Натали, которая никогда раньше не летала за границу. Которая впервые сидела в таком ресторане, стараясь не выдавать своего волнения. Она впервые смотрела на чужой город с выражением лица, в котором одновременно читались и восторг, и растерянность, и почти детская радость. И чем больше я узнавал её настоящую, без привычных шипов, без злости и защитных масок, тем сильнее мне хотелось содрать с неё всё это окончательно.

Добраться до того, что она так отчаянно прятала.

Но я не имел на это никакого права. Вообще никакого.

Ужин поначалу проходил на удивление спокойно. Я был сказал, даже подозрительно спокойно. Отец обсуждал с Инессой завтрашнюю встречу с инвесторами, негромко говоря о цифрах, контрактах и каких-то юридических нюансах. Инесса, лениво отпивая белое вино и крутя ножку бокала между пальцами, отвечала ему расслабленно, но при этом безупречно профессионально, закатывая глаза каждый раз, когда отец начинал уходить в длинные объяснения. Натали в основном молчала. Только иногда задавала короткие вопросы, внимательно слушая разговор и явно стараясь не выглядеть чужой среди всего этого дорогого, взрослого мира.

— Это Темза? — тихо спросила она, кивнув в сторону огромного окна.

Я невольно перевёл на неё взгляд раньше, чем успел себя остановить. Отец тоже посмотрел туда и спокойно кивнул.

— Да.

Натали задержала взгляд на вечернем городе, утопающем в золотистых огнях и влажном лондонском тумане.

— Красиво, — едва слышно сказала она и улыбнулась.

Совсем чуть-чуть. Краешком губ.

Но, чёрт возьми, этого оказалось достаточно, чтобы я как влюбленный идиот не мог отвезти от неё глаз. Эта её улыбка — редкая, настоящая, не пропитанная раздражением или сарказмом…

да, я хочу видеть её чаще.

Натали резко поймала мой взгляд и улыбка тут же исчезла. Стерлась мгновенно, уступая место привычной настороженности.

— Что? — холодно спросила она, чуть сузив глаза.

Я медленно откинулся на спинку кресла, скрывая усмешку за бокалом.

— Ничего, Гарфилд.

— Я тебя просила так меня не называть, — она раздражённо прищурилась ещё сильнее.

— А я тебя просил не быть занозой в заднице, но мы оба, видимо, прекрасно игнорируем желания друг друга.

— Виктор, — предупреждающе протянул отец, даже не повышая голоса.

— Я молчу, — я тут же поднял ладони в притворной капитуляции и откинулся назад.

Натали тихо фыркнула и отвернулась, делая вид, что её вообще не задела наша перепалка. Инесса не выдержала и тихо прыснула в бокал, пряча усмешку.

— Вы реально как старая супружеская пара, честное слово.

— Мы? Пара? — одновременно сказали мы с Натали.

На секунду за столом повисла тишина, а потом Инесса рассмеялась уже в голос, качнув головой. Отец устало провёл рукой по лицу, тяжело выдыхая.

— Господи, дайте мне сил.

И я бы, наверное, даже усмехнулся сильнее, если бы не ловил себя на совершенно неправильном ощущении.

Мне было… хорошо. Спокойно.

На какие-то жалкие двадцать минут всё происходящее вдруг стало почти нормальным. Не было напряжения, душащего изнутри. Не было этого грязного, больного чувства, которое я безуспешно пытался задавить последние месяцы. Не было мыслей о том, насколько всё между нами неправильно. Мы просто сидели за одним столом. Перебрасывались колкостями. Смотрели друг на друга. Спорили. И на мгновение мне почти удалось забыть, что Натали — жена моего отца.

Но жизнь очень быстро решила напомнить мне о реальности.

Телефон отца зазвонил как раз в тот момент, когда нам принесли десерт. Он бросил короткий взгляд на экран, и выражение его лица едва заметно изменилось. Отец поднялся из-за стола, поправляя пиджак.

— Мне нужно отъехать на встречу со старым другом, — спокойно произнёс он. — Вернусь поздно. Вы сидите спокойно, без приключений.

Последнюю фразу он произнёс уже выразительнее, переводя взгляд сначала на меня, потом на Натали. Мы оба сделали вид, что не поняли намёка. Инесса тихо хмыкнула, делая глоток вина.

— То есть ты оставляешь нас без присмотра? Очень смелое решение, папа.

— Именно поэтому я уже жалею, что озвучил его вслух, — сухо ответил он и потом перевёл взгляд на Натали.

Я заметил, как она машинально выпрямилась ещё сильнее.

— Если устанешь — можешь подняться в номер.

Натали спокойно кивнула. Отец ещё раз медленно окинул нас взглядом, явно представляя заранее ту катастрофу, которая вполне может случиться в его отсутствие. А потом развернулся и ушёл.

И как только отец исчез атмосфера за столом изменилась мгновенно ощутимо. Точно кто-то одним движением щёлкнул выключателем, вырубая остатки спокойствия, ещё державшегося между нами последние полчаса. Только что всё выглядело почти нормально. Тихие разговоры. Звон приборов. Приглушённая музыка. А уже в следующую секунду между мной и Натали снова натянулась эта чёртова проволока.

Острая. Искрящаяся напряжением.

Она сделала медленный глоток воды, демонстративно не глядя в мою сторону, будто моего присутствия вообще не существовало. Я лениво покрутил в пальцах бокал с виски, наблюдая за бликами янтарного алкоголя на стекле и прекрасно чувствуя, как внутри начинает медленно разгораться знакомое раздражение.

Инесса, устроившаяся напротив с видом человека, которому сейчас покажут лучший спектакль вечера, неторопливо обвела нас обоих взглядом с откровенным предвкушением.

— Ну что, — лениво протянула она, подперев подбородок рукой, — папочка ушёл. Теперь можете начинать.

Натали холодно посмотрела на неё, чуть прищурившись.

— Что начинать?

— Да хотя бы убивать друг друга взглядами не так очевидно.

— Я никого не убиваю, — сухо ответила Натали, беря салфетку чуть резче, чем нужно.

— А жаль, — вставил я, не отводя от неё взгляда. — Иногда тебе бы это пошло.

Она резко повернулась ко мне, и в её глазах сразу вспыхнуло раздражение.

— Слушай, ты можешь хотя бы полчаса не вести себя как самовлюблённый придурок?

— Могу. Но не хочу, — я усмехнулся, медленно откинувшись на спинку кресла.

— Какая неожиданность.

— О, а ты, я смотрю, уже пришла в себя после самолёта. Рад за тебя.