Страница 121 из 162
Глава 36. Виктор
«Иногда одна чужая улыбка рушит контроль, который ты строил годами.»
Лондон встретил меня серым небом, влажным ветром, пробирающимся под ворот пальто, и мерзким ощущением после полёта — когда тело уже приземлилось, вышло из самолёта, ступило на твёрдую землю, а голова всё ещё застряла где-то там, высоко над облаками, в этой металлической консервной банке, где невозможно было ни нормально вдохнуть, ни собрать мысли в одно целое.
Но, будем честны, хотя бы сами с собой, дело было не только в самолёте.
Совсем не в нём. Дело было в ней. В Натали.
Но как только мы оказались на земле, она превратилась в привычную злобную суку, но я в какой то степени был даже рад, что она умело надела свою маску. Сам я уже не мог контролировать ни свои действия, ни эмоции, ни темболее мысли… а она каждый раз опускала меня с небес на землю. И каждый раз это было пиздец как неприятно.
***
После аэропорта нас отвезли в отель, где отец, разумеется, снял целый люкс на несколько номеров, превращая обычную деловую поездку в нечто, больше напоминающее королевский выезд. Высокие потолки. Тяжёлые люстры. Панорамные окна во всю стену. Запах дорогого дерева, кофе и дождя, тянущегося с улицы каждый раз, когда открывались двери.
Инесса сразу же, едва переступив порог, с тихим стоном сбросила туфли прямо посреди гостиной и, лениво потягиваясь, заявила, что если отец заставит её ещё хотя бы раз слушать разговоры про инвестиции, тендеры и юридические риски, то она симулирует инфаркт прямо за ужином. Я невольно усмехнулся, чувствуя, как напряжение после перелёта немного отпускает. Отец смерил её своим фирменным тяжёлым взглядом, но даже он не смог до конца скрыть заметно дрогнувший уголок рта.
Натали в этот момент стояла чуть в стороне, возле огромного панорамного окна, и смотрела на город так внимательно,
так тихо
, что я сам не заметил, как замер. В эту секунду она впервые за сегодняшний день выглядела…
не сломанной.
Не напряжённой. Не готовой обороняться от каждого слова и взгляда.
На её лице, обычно собранном в холодную, колючую маску, сейчас отражалось что-то почти детское — удивление, тихий восторг, который она явно пыталась спрятать, удержать внутри, но у неё не получалось. Лондон мерцал за стеклом вечерними огнями, отражаясь в её глазах мягкими золотыми бликами. Машины внизу тянулись бесконечными нитями света. Город шумел, дышал, переливался в мокром вечернем тумане. А она стояла, чуть наклонив голову, рассеянно касаясь пальцами стекла, и смотрела на всё это с таким выражением лица, что у меня внутри что-то тяжело сдвинулось.
И я снова поймал себя на том, что уже давно смотрю не на город. Только на неё. Да, Виктор, ты уже слишком глубоко застрял, родной и даже не пытается из этого выбраться…
— Ты сейчас дыру в ней прожжёшь, — негромко сказала Инесса, проходя мимо меня с бокалом воды в руке и лениво скользнув взглядом сначала по мне, потом по Натали.
Я медленно перевёл на неё тяжёлый взгляд, чувствуя, как внутри тут же поднимается раздражение.
— Завались.
Она только усмехнулась — коротко, понимающе, с выражением лица, которое бесило меня с детства.
— О, братец… Это уже совсем плохо.
— Что именно? — холодно бросил я, хотя прекрасно понимал, к чему она ведёт.
Инесса остановилась рядом, чуть склонив голову набок, внимательно рассматривая меня поверх края бокала.
— То, что ты даже не пытаешься отрицать.
Я сжал челюсть, уже открывая рот, чтобы ответить что-нибудь и привычно поставить её на место, но именно в этот момент отец позвал нас на ужин, и разговор оборвался.
К счастью…
Потому что Инесса, как и всегда, видела дохе…
слишком много.
Гораздо больше, чем мне хотелось бы.
***
Ресторан находился прямо на верхнем этаже отеля. Дорогой. Вылизанный до безупречности. С приглушённым золотистым светом, идеально отполированными поверхностями, тихой музыкой и панорамными окнами во всю стену, за которыми мерцал вечерний Лондон.
Всё здесь — от тяжёлых хрустальных бокалов до безупречно вышколенных официантов, бесшумно скользящих между столами — существовало исключительно для людей, привыкших решать чужие судьбы за ужином под дорогое вино.
Я ненавидел такие места. Слишком стерильные и правильные. Пропитанные фальшивым лоском и чужими деньгами. Отец чувствовал себя здесь абсолютно естественно — спокойно, уверенно и расслабленно, разговаривая с администратором так, будто владел не только этим рестораном, но и половиной города за окнами.
Инесса — как на показе мод, ловя взгляды окружающих с ленивым удовольствием и явно наслаждаясь вниманием.
А Натали… Чёрт.
Натали, вопреки всему, смотрелась здесь так органично, что у меня внутри что-то снова неприятно сдвинулось.
Мне кажется, что последнее время… а именно с появлением в моей жизни этой рыжей особо, мои внутренние органы не дают мне ни секунды покоя.
Именно для этого света, дорогих интерьеров и вечернего Лондона она и была создана. Хотя я прекрасно знал — это не так. Знал, что вся эта роскошь, идеальный персонал, дорогая посуда, иностранная речь вокруг, тихий звон бокалов и взгляды людей за соседними столами для неё до сих пор оставались чем-то новым. Чужим. Непривычным. Но она держалась.
Господи, как же она держалась.
Спина идеально ровная. Подбородок чуть приподнят. Ни одного лишнего движения. Ни одного признака растерянности. Только пальцы иногда едва заметно сжимались вокруг ножки бокала, выдавая внутреннее напряжение, которое она снова пыталась спрятать от всех вокруг.
Изумрудное платье, мягко облегающее её фигуру, подчёркивало каждую линию её тела так, что мне временами приходилось намеренно смотреть в бокал, на приборы, куда угодно —
только не на неё.
Я был одержим? Да, черт, возьми. У меня нет другого объяснения тому, что происходило со мной.
Потому что стоило мне задержать взгляд дольше положенного, и внутри сразу начинался очередной пизд…
плохо мне, блядь, становилось.
Тяжело. Неправильно. До раздражающего желания подойти ближе. Прикоснуться. Поцеловать…
Натали почти не говорила. Больше слушала, осторожно оглядываясь по сторонам, скользя взглядом по высоким окнам. В её глазах всё еще проскальзывал тихий, предательский восторг, который она явно пыталась спрятать за привычной сдержанностью.