Моя правда

Её лицо изменилось мгновенно. Уловил, как на долю секунды потемнел взгляд. Напряглась линия подбородка. Ровно на полсекунды я пожалел о сказанном. Но в следующий момент Натали снова надела на себя ледяную маску, за которой прятала всё настоящее.

— Не переживай, — холодно произнесла она. — У меня не настолько слабая психика, как тебе хотелось бы.

— Да неужели?

— Представь себе.

— О, я многое уже успел о тебе представить.

— Виктор, — почти сквозь зубы процедила Инесса, устало прикрывая глаза, — если ты сейчас снова начнёшь мериться с ней характерами, я вылью на тебя вино.

Я коротко усмехнулся. Натали тяжело выдохнула, прикрывая глаза на секунду, и, кажется, тоже поняла: если мы продолжим сидеть здесь дальше, то либо окончательно разругаемся, либо я действительно сделаю что-нибудь гораздо хуже.

Инесса первой отставила бокал на стол.

— А знаете что? — заявила она, резко оживившись. — К чёрту это всё. Мы вообще-то в Лондоне. И я не собираюсь сидеть в ресторане, как пенсионерка. Поехали в клуб.

Я сразу поднял на неё взгляд.

— Нет.

— А тебя никто не спрашивал, — невозмутимо отрезала она и повернулась к Натали.

— Ты со мной?

Натали моргнула, явно не ожидая вопроса. В её глазах мелькнуло сомнение. Тень внутренней борьбы. Усталость. Но потом что-то внутри неё всё-таки дрогнуло. Может, желание перестать думать хотя бы на один вечер? Может это попытка сбежать от себя самой? Или, этот чёртов город, уже успел вскружить ей голову своими огнями, шумом и ощущением чужой свободы?

— Да.

Натали медленно кивнула. Я резко откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри мгновенно поднимается раздражение.

— Серьёзно?

Она тут же перевела на меня холодный взгляд.

— Тебя это не касается.

— Вообще-то касается, если ты забыла, что ты здесь не одна.

— Ты ничего не перепутал? Я не твой ребенок, а ты не мой папочка.

— Да ну? А по ощущениям — максимум подросток с суицидальными наклонностями.

— Пошёл к чёрту, Виктор.

Инесса, судя по выражению лица, едва сдерживала смех, наблюдая за нами с почти нездоровым удовольствием.

— Всё, решено, — заявила она, поднимаясь из-за стола. — Мы едем.

— Я никуда не поеду, — отрезал я, уже заранее понимая, что сам себе не верю.

— Отлично, — кивнула Инесса. — Тогда побудь скучным один.

Натали поднялась следом, плавно поправляя платье. На секунду наши взгляды встретились и в её глазах снова было всё то, что выводило меня из себя с первой встречи.

Вызов.

Колкость.

Раздражающее упрямство.

— Не переживай, — тихо сказала она, глядя прямо мне в глаза. — Без тебя я как-нибудь переживу один вечер.

Натали потом развернулась и ушла. Вместе с Инессой. Оставив меня сидеть за столом, стиснув челюсть так сильно, что начали болеть зубы.

Первые десять минут я совершенно искренне пытался убедить себя, что мне абсолютно плевать. Что они взрослые. Инесса умеет за себя постоять. Натали — не моя проблема. Не моя женщина. Не моя ответственность. Не моя, мать её, жизнь.

Потом я налил себе виски. Медленно выпил. Потом ещё один. Ощущая, как алкоголь неприятно обжигает горло, но совершенно не помогает заглушить мысли. Я поднялся в номер. Снял пиджак, раздражённо бросив его на кресло. Расстегнул ворот рубашки, чувствуя, как становится тесно дышать. Прошёлся по комнате.

Раз.

Другой.

Остановился у окна, упираясь ладонью в холодное стекло. Внизу мерцал ночной Лондон, пока у меня внутри всё уже начинало медленно, тяжело закипать. Потому что всё, что я видел в своей голове, — это Натали в клубе. Среди чужих людей.

Под чужими взглядами. В своем чёртовом изумрудном платье, обтягивающем её тело так, что у меня до сих пор сводило челюсть от одного воспоминания.

Натали среди музыки, света, чужих мужских взглядов. Натали, которая смеётся не со мной. Которая смотрит не на меня. Которую кто-то трогает. К которой кто-то наклоняется слишком близко. Которую кто-то, возможно, уже пытается...

От одной этой мысли у меня внутри так резко и грязно поднялась волна ярости, что я сам себе стал противен. Это было не просто раздражение — это была ревность.

Тупая. Животная. Не имеющая никакого права на существование.

Я выругался сквозь зубы. Схватил ключи. И уже через полчаса входил в клуб. Сегодня я был человеком, который либо сейчас кого-то убьёт, либо напьётся так, что не вспомнит собственного имени.

Музыка била по вискам. Свет мигал. Воздух был густым от алкоголя, духов и чужого пота.

И я заметил их почти сразу.

Инесса сидела за высоким столиком, уже явно в приподнятом настроении, смеясь и что-то оживлённо рассказывая. А рядом с ней была Натали.

Именно этого зрелища мне, видимо, и не хватало, чтобы окончательно сорваться.

Вокруг них крутилась компания из четырёх каких-то лощёных британских ублюдков в дорогих рубашках и с выражением лица, которое у мужиков появляется, когда они уже мысленно трахнули свою добычу.

Один из них стоял очень близко к Натали.

Слишком, блядь, близко.

Что-то говорил ей, наклонившись почти к самому уху.

А она…

Она не отталкивала. Она не улыбалась, нет, но она разговаривала с ним.

Я даже не помню, как дошёл до их столика. Просто в какой-то момент уже стоял рядом, схватив Натали за локоть. Она резко обернулась. И в ту же секунду её глаза расширились от шока.

— Ты что здесь делаешь?!

— Забираю тебя, — отрезал я.

— С какого хрена, Виктор?!

— Приятель, есть проблема? — парень рядом с ней нахмурился.

Я даже не посмотрел на него… а потому что если бы посмотрел дольше секунды, то, возможно, просто врезал бы.

— Да, — бросил я ледяным тоном. — Проблема в том, что ты разговариваешь не с той девушкой.

Натали резко дёрнула рукой.

— Ты охренел?!

— Пошли.

— Отпусти меня!

— Нет.

— Виктор!

Я уже тащил её сквозь толпу, игнорируя всё — её злость, её попытки вырваться, возмущённый голос Инессы за спиной, музыку, людей, чужие взгляды.

Мне было плевать. Плевать на всё.

Я был зол настолько, что реально едва держал себя в руках.

Когда мы наконец оказались в полутёмном коридоре у служебного выхода, Натали резко вырвала руку и развернулась ко мне всем телом. Глаза горели. Щёки раскраснелись. Волосы чуть растрепались.

— Ты совсем ебанутый, Орлов?! — яростно выдохнула она. — Какого чёрта ты творишь?!

— А ты какого чёрта там делала?!

— Разговаривала, если ты вдруг ослеп!