Страница 119 из 162
То, как она вечно пытается тащить всё на себе, надрываясь и всё равно продолжая идти дальше. Вечно делает вид, что ей не больно, когда боль в ней уже буквально кричит. Натали будет упираться до последнего, даже тогда, когда сама едва держится.
— Посмотри на меня, — сказал я уже жёстче, чувствуя, как голос становится ниже.
— Нет.
— Натали.
— Да отстань ты от меня, Виктор, — сорвалась она наконец, резко поворачиваясь ко мне. — Просто… просто оставь меня в покое хоть на пять минут!
Последние слова прозвучали уже совсем иначе. Я хорошо услышал в её голосе не раздражение, а почти панику, которую она больше не могла нормально скрывать.
Несколько секунд я просто смотрел на неё, чувствуя, как внутри медленно, неприятно стягивает грудную клетку, заставляя тяжело сглотнуть подступившее раздражение вперемешку с тревогой. Потом тише, уже без привычной насмешки, без колючего сарказма, за которым я обычно прятал всё лишнее, сказал:
— Дыши.
Натали нервно усмехнулась — коротко, ломано, отводя взгляд и пытаясь собрать остатки самообладания.
— Спасибо, без тебя бы не догадалась.
— Не умничай, — бросил я, удерживая её взгляд, цепляясь за него с каким-то упрямым внутренним напряжением. — Вдох. Медленно.
Она упрямо сжала губы, явно собираясь снова начать спорить, привычно выставляя перед собой колючки, лишь бы не показать, насколько ей плохо.
Я наклонился ближе. Настолько, что почувствовал слабый запах её духов, смешавшийся с морозным воздухом, сигаретным дымом, теплом её кожи и чем-то ещё — до боли знакомым… намертво въевшимся мне под рёбра. Тем, от чего у меня каждый раз сносило остатки самообладания рядом с ней. Оно всегда медленно пробиралось под кожу, выбивая воздух из лёгких и заставляя забывать обо всём вокруг.
Но сейчас мне было плевать даже на это.
— Смотри на меня, — повторил я тихо, не отрывая от неё взгляда. — И просто дыши.
Натали всё-таки подняла на меня глаза. И в них уже стояла предательская влага, которую она, судя по всему, ненавидела не меньше, чем я — самолёты.
У меня внутри всё
снова
болезненно сжалось оставляя после себя странную и непривычную пустоту… потому что эта… как правильно её назвать? Её имени будет не достаточно…
Натали, катастрофа, стерва, хаус, безжалостная сука
… способная послать нахер, ударить словом, вцепиться зубами в любого, кто подойдёт ближе положенного, сейчас сидела рядом со мной — вымотанная, дрожащая, надломленная, пытающаяся держаться из последних сил. И, глядя на неё, впервые за очень долгое время я поймал себя не на желании вывести её на эмоции, не заткнуть поцелуем, не довести до ярости, наслаждаясь вспышками её характера…
А на чёртовом желании просто сделать так, чтобы ей перестало быть больно
, чтобы этот напряжённый страх исчез из её глаз и она перестала так отчаянно бороться сама с собой.
— Вот так, — тихо сказал я, заметив, как Натали всё же втянула воздух глубже, пусть и дрожащим, рваным вдохом. — Ещё раз.
Она послушалась. Через силу, с таким напряжением, что это читалось в каждом резком движении.
Но всё-таки послушалась.
Я видел, как Натали пытается взять себя в руки. Как отчаянно борется сама с собой и как ей тяжело от того, что я вообще всё это вижу.
Я рядом. Смотрю. Замечаю больше, чем должен.
И от этого мне самому становилось странно. Неправильно. Совсем не похоже на то, что вообще должно происходить между мной и женой моего отца.
Чёрт. Даже мысленно произносить это было мерзко.
Грязно настолько…
Я коротко провёл ладонью по лицу, медленно выдыхая сквозь зубы, пытаясь хоть немного остудить голову, и тихо спросил:
— Это из-за полёта?
Натали молчала, только смотрела на меня своим упрямым, злым отчаянием.
Хотелось одновременно встряхнуть её за плечи, заставляя перестать прятаться, и прижать к себе, закрывая от всего мира.
Абсолютно, блядь, ненормальное желание.
— Натали!
— Нет, — наконец выдохнула она, отводя взгляд, и голос у неё прозвучал тихо, устало.
— Тогда из-за чего?
— Ни из-за чего.
Я тихо хмыкнул, качнув головой, чувствуя, как внутри начинает медленно закипать раздражение.
— Отлично. То есть ты просто решила устроить себе нервный срыв на высоте десять тысяч метров без причины?
— Виктор, — она сжала челюсть так сильно, что на скулах снова заходили желваки, — не лезь.
— Я уже давно, блядь, влез…
Натали прикрыла глаза и на секунду мне показалось, что сейчас она всё-таки сорвётся.
Скажет. Хоть что-то. Хотя бы кусок своей правды, который перестанет раздирать её изнутри.
Я видел, как дрогнули её губы и сново сбилось дыхание. Пальцы, лежащие на коленях, едва заметно сжались в кулаки.
Но нет. Конечно, нет. Потому что это же Натали…
Она скорее уничтожит себя по кускам, чем позволит кому-то увидеть, что у неё внутри на самом деле.
— Я просто устала, — тихо сказала она, так и не открывая глаз.
Враньё. Очевидное.
— Не пизди мне,
снова
…
Она тут же распахнула глаза и резко повернулась ко мне.
— А тебе не кажется, что ты берёшь на себя слишком много?
Я невесело усмехнулся, чувствуя, как напряжение между нами сгущается.
— Ты почти на грани, девочка…
— Я в порядке!
— Ты в жопе, малыш, а не в порядке.
Натали уставилась на меня так, что в её взгляде, потемневшем от злости и напряжения, почти физически чувствовалось желание ударить.И, возможно, если бы не ремень безопасности, впивающийся в её талию, и не узкое пространство между креслами, давящее теснотой, она действительно бы это сделала.
Я едва не усмехнулся. Черт возьми, даже сейчас — сидя бледная, дрожащая, срывающаяся на рваное дыхание и явно удерживающая себя из последних сил, — она умудрялась бесить меня до звона в висках, до дикого желания встряхнуть взять её...
опустим этот момент…
прижать к себе, закрывая от всего вокруг.
Я опустил взгляд ниже и только сейчас заметил, как её пальцы, побелевшие от напряжения, вцепились в край сиденья.
Мелко дрожащие. Ледяные даже на вид. Не думая, поддавшись какому-то резкому внутреннему импульсу, я просто накрыл её руку своей. Она тут же вздрогнула, резко дёрнувшись, вскинув на меня настороженный взгляд.
— Не надо, — шепнула она едва слышно.
Но руку не отняла. И это её
«не надо
» прозвучало совсем не так, как обычно.