Моя правда

Мужчина замер. Улыбка на его лице медленно поползла вниз, тая вместе с остатками уверенности.

— Виктор…

— Нет, правда, — я сделал шаг к нему, не повышая голоса. — Продолжай. Мне даже интересно, насколько ещё у тебя хватит чувства самосохранения.

— Я

пошутил

, — уже куда менее уверенно выдавил он, нервно поправляя рукав пиджака.

— А я нет.

В комнате повисла тишина и в эту секунду отец наконец поднялся из-за стола без единого резкого движения. Все присутствующие автоматически выпрямились, инстинктивно реагируя на его появившееся рядом давление.

— На сегодня хватит, — спокойно сказал он.

Мужчина тут же отвёл взгляд, заметно побледнев.

— Разумеется, Константин.

— Надеюсь, — всё так же ровно продолжил отец, — в следующий раз у нас хватит ума обсуждать на деловой встрече только деловые вопросы.

— Конечно.

— Вот и отлично.

После этого все начали расходиться уже без лишних слов. Поспешно избегая смотреть друг другу в глаза. Точно крысы, почувствовавшие, что воздух внезапно стал ядовитым.

Я стоял на месте, сжав челюсти до боли, и смотрел в пол, пока последний человек не вышел из переговорной. Только когда дверь за ними закрылась, отец повернулся ко мне. Несколько секунд мы молчали. А потом он негромко произнёс:

— Ты чуть всё не испортил.

Я резко поднял на него взгляд.

— Я?!

— Да, ты.

— Они обсуждали твою жену, как шлюху на рынке!

Он резко сузил глаза.

— Не произноси это слово в её адрес.

— Да что с тобой, чёрт возьми?! — сорвался я, шагнув к нему. — Ты вообще слышишь, как они о ней говорят?

— А ты слышишь, как ты сам о ней говоришь, когда выходишь из себя?

Я резко отвёл взгляд, сжав челюсти так сильно, что свело скулы. Он был

прав

…

Я замер. Отец попал в больное место которое я сам уже давно пытался не замечать, заталкивая глубже под раздражение, злость и постоянное желание сорваться.

— Ты остро реагируешь на Натали, — тихо сказал он, не сводя с меня внимательного взгляда. — Если ты не научишься держать себя в руках, ты её уничтожишь.

Я резко поднял на него взгляд. В груди дёрнуло так неприятно, что на секунду стало тяжело дышать.

— Да с чего ты вообще взял, что мне есть до неё дело?!

Голос прозвучал жёстче, чем я хотел. Почти агрессивно. Но отец даже не дрогнул. Продолжал смотреть прямо на меня тем своим взглядом, от которого всегда возникало ощущение, что он видит намного больше, чем должен.

Он молчал долго. Очень долго. Настолько, что тишина между нами начала давить на виски. А потом спокойно, почти безжалостно ответил:

— С того, что ты только что был готов разбить человеку лицо за один пошлый комментарий о женщине, которая, по твоим словам, тебе безразлична.

Я замолчал. Потому что отвечать было нечем. Потому что он снова, чёрт его дери, оказался прав.

Я сам уже не понимал, где заканчивается моя злость на Натали… и начинается что-то гораздо хуже.

Я резко провёл рукой по волосам, нервно взъерошивая их, и отвернулся к окну, упираясь ладонью в холодный край стола.

Серое небо. Стекло, покрытое тонкой дымкой зимней влаги. Город, растянувшийся внизу бесконечными улицами, машинами, людьми. Всё оставалось прежним. Но внутри меня уже снова стоял её образ. Рыжие волосы, рассыпавшиеся по подушке. Взгляд, полный упрямства и злости. Губы, которые сначала хочется заткнуть, а потом уже невозможно забыть.

Острая.

Колючая.

Не моя.

Жена моего отца.

Женщина, которую я не имел права хотеть.

И всё равно хотел так сильно, что это уже начинало напоминать болезнь, медленно разъедающую изнутри.

— Чёрт… — выдохнул я сквозь зубы, прикрыв глаза.