Хаджиевы. Аслан

— Было бы чему, — фыркнула Лика. — Одно радует, теперь твоя маман не будет сдавать бутылки, ты же хорошо теперь зарабатываешь?

Я медленно выдохнула.

— Лик. Иди лесом, а? Вот просто иди, пока не послала еще дальше! — я начинала заводиться. Разве это все было моим решением? Почему они не идут с претензиями к Аслану, а докопались до меня? Что я им сделала?

Лика все же ушла. Повиливая бедрами. Коза.

— Саш, что там по бару у тебя? Ты список того, что заканчивается составил? — спросила я миролюбиво, но он лишь коротко зыркнул на меня и молча бросил на стойку список.

— Так и будешь дуться? — спросила я со вздохом.

— Что-нибудь еще? Мне домой надо, — бросил он через плечо, отвернувшись ко мне спиной, оглядывая бутылки на полках.

— Мне жаль, что у нас так все вышло. Я не планировала ни с кем враждовать. Меня заставили.

— Я пошел. До свидания, — Сашка вышел из-за стойки, оттеснил меня и исчез где-то в районе подсобки.

А потом был Юрьевич. Он вместе с шеф-поваром составил отчет по кухне и швырнул его мне едва не в лицо. Я схватила бумажку и, развернувшись, вышла из кухни. Все до единого меня считают здесь врагом. Ну, а как еще относятся к надзирателям? И во всем виноват он. Хаджиев.

В его кабинет вошла без стука. Опять. Да, я все еще пыталась бунтовать, хотя и понимала, что бой проигран.

Положила ему на стол отчеты.

— Там все по бару и по кухне, — проворчала. Не глядя на него.

Зато он пялился вовсю. На документы даже не взглянул, встал с кресла и направился ко мне.

Я невольно попятилась, но далеко мне убежать не дали, за спиной возникла стена.

— Ты чего? — буркнула я.

— Что у тебя с этим барменом? — спросил он как-то злобно, сузив глаза. — Спала с ним до меня?

— Чегоооо?! — вытаращила глаза на Хаджиева. — Что значит «до тебя»? У нас ничего нет и быть не может! — я взглянула на его пластырь. А еще раз полезешь, отоварю так, что одной бровью не отделаешься! Понял?

— Значит, спала. С этим барменом, — скривился, будто от презрения.

Я же задохнулась от его наглости.

— Да какое твое дело вообще, с кем я спала, а с кем нет? Моя личная жизнь тебя не касается!

— Еще как касается! — процедил он сквозь зубы и прижал меня к стене, сунув свое колено между моих ног, а ладонями уперся по обе стороны от моей головы. Бежать некуда. Да и разве от него свалишь? — Еще раз увижу, что ты всю смену ошиваешься рядом с ним, твой дружок вылетит отсюда, как пробка. С волчьим билетом. Я собственник, котенок. Поняла меня?

Я смотрела на него и чувствовала, как твердая пряжка ремня впивается в мой живот. Нет, ну это уже перебор. Собственник. Вещью меня своей возомнил. Козел настырный.

— Отойди. И не лезь ко мне! Между нами ничего не может быть!

— Уже есть, котенок, — усмехнулся он и, отстранившись, взял меня за запястье. Миг, и на моей руке уже болтается какой-то браслет.

— Это что еще такое?! — психанула я, пытаясь расстегнуть браслет, но он не поддавался.

— Он не снимается. Если только с рукой, — ухмыльнулся Аслан.

— Мне не нужны твои подарки, сними его сейчас же! — рычала я, пытаясь содрать с себя кусок тяжелого золота. Мне нафиг его подачки не сдались. Решил затащить меня в койку с помощью дорогих побрякушек?!

— А это не подарок, котенок. Это браслет принадлежности. Гравировку с моими инициалами видишь?

— Браслет чего? Принадлежности? Это типа я принадлежу тебе? Я извиняюсь, а изжога вас, Аслан Саидович, не замучает?!

— Не беспокойся, у меня все хорошо со здоровьем. На тебя хватит. Да оставь ты уже этот браслет! Сказал же, не снимается он. Все. Хватит драть кожу, — он легко ударил меня по рукам. — Ты готова? Нам еще за твоим барахлом ехать.

— Если ты попытаешься меня тронуть. Хоть пальцем. Хоть взглядом. Я, Хаджиев, не то что вазу, я потолок твоего фешенебельного жилища на голову тебе уроню! Понял меня? И сними эту гадость с моей руки! — я продолжала дергать плотный браслет, так и не отыскав на нем застежку. Он захлопнулся на руке, как кандалы.

— Ты правда туповата. Я же сказал, он не снимается. Надевай куртку и поехали.