Хаджиевы. Аслан

Глава 17

В машине я продолжала истязать свое запястье, пытаясь снять злополучный браслет. И у меня по-прежнему не получалось.

Аслан гнал по трассе, как сумасшедший, ловко лавируя между машин, что ехали помедленнее.

Когда подъехали к моему дому, я бессильно опустила руки и признала, что эта штука не снимается. Если только пилить... Но не хочется остаться без руки.

— Кончай дергать его. Собери лучше свои вещи. Бери только то, что дорого. Всякое старое шмотье не тащи в мою квартиру. Выброшу на помойку. Если что-то понадобится, купишь.

— Какие еще будут указания? — уставилась на него со всей ненавистью, которая накопилась во мне за сегодняшнюю ночь.

— Пошли, — он вышел из машины, я тоже выпрыгнула из салона.

— Ты не пойдешь! — уперла руки в бока, а он усмехнулся и взгляд упал на мои губы. На пару мгновений он застыл, а потом, моргнув, взял меня за локоть уже привычным жестом и повел к подъезду.

Лифт, как обычно, не работал, а в подъезде воняло мочой, сыростью и дешевым куривом.

Я вздохнула, толкнула дверь. Она у нас никогда не запирается на ключ и в данный момент это хорошо, потому что мои ключи вместе с сумкой, одеждой и обувью остались на квартире Аслана.

Я не спешила входить домой. Остановилась на пороге и повернулась к Хаджиеву.

— Слушай, зачем я тебе там нужна? В твоей этой богатенькой квартирке? Если ты попытаешься снова приставать ко мне, я...

— Да помню я, помню, котенок. Потолок на голову. А если серьезно, то у нас с тобой сделка. За нарушение сделки прилетит нехилая неустойка, которую ты не вывезешь. Ну ты уже это поняла, я думаю, да?

Я вздохнула.

— Мать опять меня потаскухой назовет. Постой здесь, пока я соберусь, — попросила его тихо, но Хаджиеву что об стену горох.

Он шагнул первым, брезгливо осмотрелся вокруг. Да, уборку я делаю нечасто. У меня на это просто-напросто не хватает времени. И даже после уборки чистотой сверкает в этой квартире недолго. Мои алкаши быстренько все загаживают.

— Динк, ты? — послышался голос отчима, а я вздохнула.

— Я!

— Деньги есть, дочь? Постаралась ты там, нет? — высунулась из кухни мать в пьяном угаре. Похоже, все-таки нашли чем опохмелиться. И как им это удается?

Аслан, услышав это ее «постаралась», негромко хмыкнул. Я же покраснела до корней волос.

— Мам, я за вещами, — произнесла я, как только та вышла в коридор, держась за стены.

— Какими вещами?

— Съезжает ваша дочь, — прозвучало как-то злобно и раздраженно. Будто моя мать что-то ему сделала. Да, она пьяница, но его она не трогала. Это он тронул.

Мать охнула, привалившись к стене.

— А это кто, Дин? — мне в лицо пахнуло свежим перегаром.

— Это мой начальник. Аслан Саидович.

Из кухни вылез и отчим со своей побитой физиономией. Оценил обстановку мутными глазами, сложил руки на груди.

— А что значит, съезжает? Ее никто не отпускал! Мы родители... — отчим заткнулся, потому Аслан протянул матери пачку денег. Нехилую такую пачку... Я обалдело смотрела на то, как отчим поджимает губы и отступает, наверное, прикидывая в пьяной голове, сколько отравы можно купить на эти деньги.

— Возьмите. На расходы. Дина получила аванс, — проговорил негромко, с усмешкой.

Мать же поспешно спрятала деньги в лифчик, совершенно не стесняясь Аслана.

— Спасибо вам большое. Дина, ну ты хоть угости гостя чем-нибудь.

А я... Я была готова свалиться без сознания, лишь бы этого не видеть.

— У нас нечем угощать его, — бросила я матери.

— Ну а ты, дочка, далеко-то собралась? — спросила она для приличия. На самом деле ей уже давно глубоко наплевать, где я и что со мной. Узнай она, что я стою где-то на трассе, и то не огорчилась бы. Главное, чтобы денежки капали постоянно.

— Да я тут буду... Недалеко. В городе.

— А, ну ты приходи, не забывай мамку-то, — усмехнулась она неловко.

— Иди. Возьми вещи, — подтолкнул меня в спину Аслан, а меня снова окатило волной стыда. Он все видел, слышал. Все понимал...

Пока я заталкивала в спортивную сумку фотографию бабушки, пару любимых книг, смену белья, пару футболок и еще кое-какие вещи, в коридоре было тихо. Но через пару минут в комнату ко мне ворвалась мать.

Я взглянула на нее, предполагая, что она сейчас заартачится и скажет не уходить из дома. Ну мало ли... Вдруг ей, и правда, есть до меня хоть какое-то дело.

Но мать схватила меня за руку, на которой тяжелым грузом висел браслет с инициалами Хаджиева, сильно тряхнула меня. И оскалилась, как учуявшая добычу гиена.

— Делай что хочешь, но не вздумай потерять этого мужика! Такие на дороге не валяются, Динка! Ты смотри цацка какая! А будешь вести себя хорошо и ласково, он еще подарит! И про нас с Колей не забывай! Я на тебя всю свою молодость положила, а Коля тебе сбежавшего папашу заменил! Слышишь меня? Мне Марина звонила! Сказала, что ты ей много должна! Мы с Колей тоже по уши в долгах! А этот твой богатый! Ему наши долги, что слону дробина!

— Пусти, мам, — я грубо выдернула запястье из ее алчной руки, отвернулась, чтобы не заплакать. — Неужели тебе вообще все равно, что будет со мной дальше? Ты же даже не знаешь его. Ты не знаешь, что он за человек, не знаешь, какой он. А вдруг он со мной что-нибудь сделает? Тебе вообще плевать, да?

— Ты дура, Динка! Пусть хоть ноги вытирает! Зато в нищете не будешь прозябать! Посмотри на меня! Я тоже всю молодость хвостом вертела и что теперь у меня есть? Ничего! А ты не будь дурой! Хватайся за этого парня и не отпускай! Другого такого шанса не будет!

— Ты закончила? — послышался голос Аслана. Он стоял на пороге и явно все слышал.

Какое же позорище, блин!

— Почти, — буркнула я, а мать поспешила в коридор, заискивающе улыбаясь Аслану. Чужому мужику, который уводит ее дочь в абсолютную неизвестность. Даже я, уже немного зная Хаджиева, понимала, что он может сотворить со мной все, что его душонке захочется. И она должна была понимать, что он не стихи под луной читать мне будет.

Но ей было плевать. Она радостно схватила деньги и уже подсчитывала, сколько водки Коля притащит из магазина. А дочь... Да кому нафиг она нужна.

Вот так все просто решилось за пачку денег.

— Закончила? — настойчивее повторил Аслан. — Я же сказал, бери только то, что имеет для тебя ценность. Шмотье не надо. Купим.

Это его «купим» отозвалось во мне острой болью. Он уже купил меня. Он так считает. Но с ним все понятно. Он привык покупать все и всех. А мать... Как могла так поступить родная мать?

«Пусть хоть ноги вытирает».

Ну, конечно... За деньги она меня на рельсы положит.