Хаджиевы. Аслан

Глава 16

Стоило мне пройти мимо барной стойки, как в спину вонзились неприязненные взгляды. Даже простодушный, всегда милый Сашка сейчас смотрел на меня, как на врага народа. Будто я уже все их косяки отнесла в уши начальству. А я, между прочим, могла бы. Запросто. Я здесь долго проработала. Знаю, кто чем дышит и кто чем промышляет.

Лика с Юрьевичем тоже отирались у стойки и злобно на меня глядели. Юрьевич не хотел делиться властью, а Лика... Ну, с ней все понятно. Она думает, что я сплю с Хаджиевым и это ее бесит. Потому что могла бы спать она. Я уверена, она не против. Тут, наверное, все, кто его хоть раз видел, писают кипятком от желания «Обслужить» барина.

Лика что-то шепнула Сашке, не сводя с меня презрительного взгляда. Вот же гадина. Чего ей неймется-то?

— Лика, ты же так хотела вернуться на верхний ярус! Иди! Тебя никто не держит здесь! — проговорила я достаточно громко, чтобы перекричать музыку.

Она молча тряхнула головой и прошла мимо меня, схватив со стойки свой планшет.

Я знала, что они все обо мне думают. Что я перешла в крысы, стукачки, стала предательницей. А на повышение пошла быстрее всех, потому что перепала с Асланом. И мне было от этого тошно.

Я бы с радостью ушла из клуба, если бы меня отпустили... Как вспомню тех отморозков на рынке или коллекторов в квартире... И это материно «постарайся».

Я смотрела на Сашку. Он же, чтобы не встречаться со мной взглядом, делал вид, что занят. Усердно натирал и без того блестящую глянцевую стойку. А ведь мы с ним дружили. Я бегала с ним на перекуры, хотя сама не курю, он мне отдавал списанные дессерты, зная, что я вечно голодная, как волк. Мы сплетничали и обсуждали Юрьевича... Да много всего было за время моей работы здесь. А теперь Сашка воротил от меня нос и даже не разговаривал.

В заднем кармане джинс завибрировал телефон. Я вошла в подсобку, чтобы расслышать звонившего. Это, конечно же, был Аслан.

— Что? — буркнула я в динамик.

— Ты на бармена запала, что ли? Чего там отираешься? — голос такой... странный. Словно он ревнует. Но это было бы смешно, конечно. Он там сидит, с ума от скуки сходит и пялится на меня в камеры от ничего неделания.

— Он мой друг. По крайней мере был им, пока ты не...

— Твой единственный друг теперь я, котенок. Для остальных ты моя кто?..

— Хватит издеваться! — рыкнула я, но тут же осеклась. Опять в голове прозвучало это «постарайся». Ну, мама... Не могла что-то другое сказать?

— Работай иди, Дина. Следи за всем и вся. Я не хочу, чтобы меня обворовывали. Твой Сашка, говорят, левак продает вместо элитного алкоголя. Так что, присмотрись не к нему, а к его рукам. И не делай такое лицо, как будто я заставляю тебя пытать младенцев.

Откуда он знает, какое у меня лицо? Я огляделась в поисках камеры в подсобке, но ее здесь, конечно же, не оказалось.

— Ладно, — я сбросила вызов первой. Не могу слышать его нахальный, издевательский голос.

Вышла из подсобки, взглянула на Сашу. Тот все так же делал вид, что меня здесь нет. Мне захотелось подойти к нему и сказать, что все не так, как ему кажется. Что меня заставили. Но это все не имеет значения, потому что никто не попрет против Хаджиева. А устраивать людям проблемы мне не хотелось. И так из-за моей гордыни пострадали отчим и тетя Марина.

И все же я решилась заговорить с ним.

— Саш! — крикнула я, чтобы переорать долбящую по ушам музыку. — Я не хотела всего этого! То есть... Понимаешь, у меня не было другого выхода!

Саша склонился над стойкой и прокричал мне в ответ:

— Выход есть почти всегда, Дина! Кто-то выбирает работу по пятнадцать часов в сутки, зато честно, а кто-то стелется под хозяина, чтобы ухватить кусок получше и стучать на своих!

Прям наотмашь. Я отпрянула от стойки, поджала губы. Да уж... Меня действительно считают крысой. Замечательно просто!

— Саш!..

— Ты или, Дин! А то начальство отругает за то, что с челядью общаешься! У тебя теперь другая работа! — крикнул мне Сашка и принялся натирать пивной бокал.

Я еще много чего хотела сказать в свою защиту, но Сашке, похоже, пофигу. Не будет он меня слушать. Никто тут не будет слушать. Никто не поверит, что меня, обычную официантку, преследовал один из самых завидных женихов города. Что он натравил на меня и мою семью своих людей и буквально вынудил приползти к нему на поклон. Никто не поверит и не поймет.

Поднявшись на второй ярус, я прошла мимо охранника, который теперь не обращал на меня внимания. Я теперь тут «своя». Хозяйская стукачка.

В кабинет Аслана не постучала специально. Закрыла за собой дверь кабинета и встала напротив.

— Верни меня в официантки. Пожалуйста, — попросила тихо.

Он усмехнулся, продолжая пялиться на экран монитора. Как я и предполагала, сидит от скуки камеры просматривает.

— Что, пообщалась с нищебродами? Поняла, что дружба с ними стоит ровно столько, сколько ты зарабатываешь за смену? А как только поднимаешься на одну маленькую ступеньку выше их, сразу становишься врагом.

— Ты, наверное, забыл, но я тоже нищебродка, — это слово больно кольнуло в груди. Посмотрела бы я на него, родись он не у Хаджиевых, а у Волковых.

— Нищебродство — это состояние души, а не пустые карманы. Деньги можно заработать. А душа остается такой же. Алчной и завистливой. Как в случае с твоими коллегами. Они тебе завидуют. По-черному. Так что, не жалей их. И по былой дружбе не тоскуй. Как оказалось, она для них ничего не значила. Они сейчас сожрать тебя готовы только за то, что ты больше не пашешь, как они. И да, котенок, ты должна мне. Должна за то, что вытащил тебя из грязи, в которой ты барахталась. Не помешает сказать мне спасибо.

— Не дождешься. Я ничего у тебя не просила!

— Тогда вали в зал. Работай. К концу смены жду с отчетами.

Весь остаток смены я простояла у барной стойки, наблюдая за Сашкой и официантками. Нет, я не собиралась на них стучать, просто хотелось быть среди своих. Пусть даже они меня своей больше не считают.

Когда музыка перестала долбить, а клуб закрылся, я сонно потерла глаза и подошла к эркиперу, чтобы пробить Z-отчет.

— Ну как оно на новом месте? — послышался ехидный голосок Лики.

— Тебе разве не пора собираться домой? — ответила ей я, не поворачиваясь в сторону змеищи.

— А ты домой не идешь? Будешь в кабинете начальника дорабатывать? — заухмылялась мерзко Лика, а я подумала, как могла дружить в свое время с такой выдрой. Она же гадкая стерва.

— А ты что, завидуешь? — все же повернулась ей, пробив длинный чек.