Страница 40 из 88
Корвин не взял чашку. Он вообще перестал двигаться. Просто стоял и смотрел на нее… с жалостью что ли? Потом сказал негромко, но так, что я услышала даже у двери:
— Фелисити.
Она замерла с чашкой в руках, хлопнула ресницами.
— Ты забыла, где находишься? — продолжил он. — Твоя кузина не просто так в изгнании. Это ее наказание. Она обратилась к темным сущностям и их силе. За это теперь обречена жить здесь. Это не увеселительный отпуск и этот замок не курорт, куда каждый может приехать погостить.
Фелисити опустила голову. Чашка в ее руках чуть дрожала.
— Я... я не хотела вас расстраивать, — пролепетала она. — Я просто... просто волновалась о кузине. О тетушке. Вы же меня оставили совсем одну в столице, генерал...
Она всхлипнула. И вдруг, прежде чем Корвин успел что-то ответить, рухнула на колени прямо перед ним. Обхватила его ноги, прижалась щекой к коленям и подняла на него свои огромные, влажные, щенячьи глаза.
— Простите меня, мой генерал! — запричитала она. — Я немедленно уеду, если вы прикажете! Я только хотела убедиться, что все живы и здоровы...
Корвин дернул ногой, пытаясь освободиться. Но Фелисити вцепилась мертвой хваткой, не оторвать.
Я закатила глаза.
Внутри неприятно кольнуло. То ли раздражение, то ли что-то еще, чему я не хотела давать название. Потому что называться это могло только одним словом, а признаваться себе в такой глупости не хотелось.
Я шагнула в кухню и громко кашлянула. Прямо-таки спасительница плененных невинными овечками генералов.
— Доброе утро, — почти пропела я демонстративно игнорируя сцену, которую застала.
Фелисити дернулась, но Корвина не отпустила. Так бы и сидела на полу, обнимая его колени, и смотрела на меня своими невинными глазами. Но Корвин воспользовался моментом и резко высвободил ногу. Фелисити чуть не упала, но удержалась, опершись руками о пол.
— Розалинда! — воскликнула она, будто я застала ее за чем-то постыдным. — Я... я тут чай заваривала...
— Вижу, — сказала я флегматично. — Ты бы встала для начала. Пол холодный.
Фелисити поднялась, отряхивая платье. Щеки у нее горели, глаза были на мокром месте. Красивая картина. Страдалица, которую обидел злой дракон своей холодностью.
— Генерал Мерквуд считает, что мне лучше уехать, — пролепетала она, глядя на меня.
Я перевела взгляд на Корвина. Он стоял у плиты, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто только что отбился от стаи голодных волков.
— Это его замок, — пожала я плечами. — Ему решать.
Корвин посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло удивление или благодарность. Я не стала разбираться.
— Но я так хотела побыть с вами, — Фелисити снова всхлипнула. — Мы же семья...
Я вздохнула.
— Фелисити, давай сначала позавтракаем. А потом уже решать, кто куда едет. Хорошо?
Она кивнула, вытирая слезы. Корвин молча отвернулся к плите.
Я села за стол. Внутри все еще неприятно свербело, но я старалась не обращать внимания.
Просто утро. Просто еще один день в замке, полном ненормальных людей и драконов.
Вечер опустился на замок тихо и незаметно. За окном стемнело, в коридорах задувал ветер, а в моей комнате горела единственная свеча на прикроватном столике.
Фелисити ушла «отдыхать» в комнату Клариссы.
Дверь моей комнаты скрипнула, и в комнату вошла Кларисса. Уже в ночной сорочке и халате, с распущенными волосами.
Она опустилась на край моей кровати.
— Какая милая девочка, — сказала она воодушевленно. — Как трогательно она заботится о нас, правда ведь, Розалинда? Приехала, несмотря на такую дорогу, одна, в эту глушь...
Я подняла бровь, но промолчала.
— И как она с генералом... — продолжала Кларисса. — Такая почтительная, такая скромная. Пыталась чай ему заварить, а он, между прочим, довольно грубо с ней обошелся. Слышала я краем уха...
— Я видела, — ответила я коротко.
— Ну вот, — Кларисса вздохнула. — Бедная девочка. Она так переживает.
Я помолчала, собираясь с мыслями. Потом спросила, стараясь говорить спокойно, даже равнодушно:
— Матушка, а вы не находите странным, что она приехала именно сейчас?
Кларисса удивленно посмотрела на меня:
— В смысле?
— Ну, — я пожала плечами. — Генерал здесь всего несколько дней. И вот, Фелисити тут как тут. Удобное совпадение, не находите?
— Ах, брось, — Кларисса отмахнулась. — Она же не знала, что он здесь! Письмо, где я спрашивала про его приезд, она не успела получить, ты же слышала, как она говорила об этом.
— Сказать можно что угодно, — заметила я.
Кларисса нахмурилась:
— Розалинда, ты что, подозреваешь ее в чем-то? Это же Фелисити! Она всегда была такой... такой милой, заботливой. Сирота, без приданого, без связей — только на нашу доброту и надеялась. И ты хочешь сказать, что она способна на что-то дурное?
— Я хочу сказать, что милые сироты иногда оказываются не такими уж безобидными.
Кларисса покачала головой:
— Ты просто устала. Столько событий за последние дни... Волк этот, генерал, рана... Тебе надо отдохнуть, а не искать врагов там, где их нет.
Кларисса замолчала, обдумывая мои слова.
— Помните, — продолжила я, — тот случай перед моим отъездом? Когда она хотела «размять плечи» генералу? Прямо в моей комнате, при всех? И судя по ее словам тогда, это уже происходило раньше.
Кларисса поморщилась. Видно было, что вспоминать ей об этом неприятно.
— Ну... это было неловко, конечно… но это могло быть просто... она хотела быть полезной...
— Матушка, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Она терлась возле моего мужа, пока я сидела в темнице. Это не «быть полезной». Это называется иначе.
— Розалинда! — Кларисса даже привстала. — Что ты такое говоришь? Она же наша родственница! Мы ее приютили, я вырастила ее почти как дочь...
— Вот именно, — сказала я тихо. — Приютили. Вырастили. А она все это время смотрела на моего мужа и, кажется, не только как на благодетеля.
Кларисса отвела взгляд. Ее пальцы теребили край халата.
— Я не говорю, что она плохая, — смягчила я тон. Пока у меня доказательств нет. — Я просто прошу вас присмотреться. Замечали ли вы раньше, как она всегда оказывается рядом с ним? Как втирается в доверие? Как говорит сладкие слова, а глаза при этом... другие?
Кларисса молчала. Я видела, как в ее голове борются разные мысли. Привычная вера в «милую девочку» и мои слова, которые явно заставили пересмотреть привычные убеждения.