Страница 39 из 88
— Не надо, — Фелисити мягко, но настойчиво усадила меня обратно. — Тетушка устала, пусть отдыхает. Я помогу. Я же с детства умела перевязывать, помнишь? В поместье мы с тетушкой вечно возились с ранеными птицами и зверюшками. Я справлюсь.
Я посмотрела на нее цепким взглядом. Милая улыбка. Невинные глаза. Невозможно отказаться, не показавшись излишне подозрительной.
— Хорошо, — сказала я сквозь зубы. — Спасибо.
Фелисити опустилась на колени передо мной. Я приподняла ногу и ее мягкие пальцы с идеальным маникюром коснулись моей ноги. Она осторожно задрала подол платья, обнажая бедро.
— Какая безобразная рана, — проговорила она, разматывая старую повязку. — И правда волк?
— А кто же еще, — ответила я.
Она осмотрела царапину. Потом, вместо того чтобы сразу накладывать новую повязку, зачем-то провела пальцами по коже рядом с раной.
Я в оба глаза следила за ее действиями. Недоверие к этой девочке-припевочке только расло с каждой минутой, что она пробыла в моей разваливающемся замке.
— Генерал тебя перевязывал? — спросила Фелисити небрежно.
— Да.
— Аккуратно сделано, — она подняла на меня глаза. — Он вообще... заботливый, да?
— С чего ты взяла?
Я взяла сложенную чистую ткань, налила в миску теплой воды из кувшина и добавила немного отвара коры ивы. Промокнула тряпицу и подала Фелисити, чтобы она промыла рану. Фелисити едва заметно поморщилась, но так, будто ей было просто жалко меня.
— Ну как же, — ответила Фелисити, улыбнулась и принялась накладывать новую повязку. Очень медленно. — Он в лесу тебя нашел, рану перевязал, до замка довел. А за обедом на тебя так смотрел...
— Как?
— Не знаю, — она пожала плечами, не прекращая перевязку. — По-другому. Не так, как раньше.
Я молчала, следя за ее руками. Она явно не спешила.
— Вы с ним теперь... помирились? — голос невинный, но глаза смотрят пристально.
— Мы не ссорились, — ответила я ровно. — Мы в разводе, потому что я теперь в изгнании. Это разные вещи.
— Ах да, конечно, — Фелисити вздохнула. — Просто я подумала... раз вы вместе из леса пришли...
Она замолчала и, бросив быстрый взгляд в сторону, где стояли мои банки с мазями и отварами, спросила:
— А это все ты сама делаешь? Травы настаиваешь? Это так... необычно для тебя.
— Обстоятельства изменились, — бросила я. — Приходится учиться новому.
— Помню, ты терпеть не могла возиться в саду, — Фелисити усмехнулась. — Говорила, что это для простолюдинок. А теперь вон как...
— Люди меняются, Фелисити.
— Да, — она кивнула и затянула повязку чуть туже, чем нужно. — Я уже заметила.
Я отдернула ногу:
— Спасибо. Дальше я сама.
Она поднялась, отряхивая платье, и посмотрела на меня своими невинными глазами:
— Я просто беспокоюсь о тебе, кузина. Мы же семья.
— Я помню, — сказала я совершенно ровнодушно. — Спасибо за помощь. Тебе, наверное, тоже надо отдохнуть с дороги.
— Да, конечно, — Фелисити направилась к двери. — Я пойду в комнату тетушки. Мы там поместимся?
— Поместитесь.
Она вышла, и я наконец выдохнула.
И почему она так смотрела на мои банки с травами?
Я легла на кровать, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым одеялом. Слишком много событий для одного дня. Волк, Корвин, его руки на моем бедре, а теперь еще Фелисити с ее вопросами.
Хорошо бы проснуться завтра и обнаружить, что весь этот день мне просто приснился. Что нет в замке ни дракона со светящимся глазом, ни кузины с невинными глазами.
Но сны, как назло, сбываются редко.
Я уснула слишком рано, а проснулась посреди ночи от боли в голове.
Она навалилась внезапно, острая, пронзающая насквозь.Словно кто-то отколол маленький кусок черепушки и теперь давил через эту дырку на мозг.
Я села на кровати, вцепившись в волосы. Такой боли не было с тех самых пор, как я очнулась в темнице в этом теле Розалинды Блэкторн. Месяц я жила спокойно, забыла, каково это, просыпаться и чувствовать, что череп сейчас лопнет.
Что за черт?
Я спустила ноги с кровати, пытаясь сообразить, что делать. Надо налить воды и добавить отвар...
Тут рука нащупала что-то на подушке. Я поднесла к глазам. Та самая заколка, что Кларисса утром хотела нацепить мне на прическу.
Это все объясняло. Наверное я уснула на ней и острые края впились в голову. Но странно, что она оказалась на моей подушке, я ведь ее так и не надела. Возможно, Кларисса забыла ее здесь.
Я сжала заколку в кулаке. Голова раскалывалась так, что мысли путались. Но одна все же пробилась сквозь боль.
Голова разболелась именно сегодня. Когда Фелисити приехала?
Или все же раньше, когда Кларисса пыталась украсить меня с помощью заколки?
Едва отдавая себе отчет, я поднялась, подошла к окну и распахнула его. Ночной прохладный воздух ударил в лицо. Я выбросила заколку в темноту, в лес под стенами замка.
Вернулась в кровать и закрыла глаза.
Боль будто отступила на мгновение. Мысли стали более ясными.
Пожалуй, я погорячилась. Заколка не виновата в том, что попала мне под голову, отчего та скорее всего и разболелась. Она не драгоценная, но вдруг была дорога Клариссе как память?
Утром я проснулась с ясной головой. Ни боли, ни тяжести. Будто и не было ничего.
Странное совпадение. Наверное, просто переволновалась вчера. Столько событий за один день...
Я спустилась на кухню, уже забыв о ночном происшествии и собственной импульсивности в тот момент. Уже предвкушая утренний чай и тишину. Голова была ясной, нога почти не болела, и вообще новый день начинался неплохо.
До того момента, как я открыла дверь.
Я замерла на пороге, наблюдая преинтереснейшую картину.
Фелисити кружила вокруг Корвина, как мотылек вокруг свечи. Корвин стоял у плиты у очага, снова готовил себе завтрак, судя по запаху, яичницу с беконом. А Фелисити... Фелисити пыталась заварить ему чай.
— Вот, генерал, я нашла здесь отличные травы, — щебетала она, заглядывая ему в лицо. — Ваш любимый, с бергамотом? Правда, я не уверена, что это он, но очень похоже...
Корвин молчал. Смотрел на нее исподлобья, мрачно, как на надоедливую муху. Но Фелисити, кажется, не замечала этого взгляда. Или делала вид, что не замечает.
Она поднесла ему чашку. Протянула с такой улыбкой, будто вручала драгоценный дар.
— Попробуйте, генерал. Я так старалась…