Страница 44 из 57
Мои губы поползли вниз. Ну и тип, мастер «папиных» шуточек. Он выглядел невероятно довольным собой, когда я схватила кухонную варежку и швырнула в него.
— О, ха-ха, умник нашелся.
Я знала, что будет нелегко. Элла — крепкий орешек. Но я дала себе зарок прямо в ту же минуту.
Я добьюсь её расположения.
На следующее утро я непреднамеренно сделала всё только хуже.
Дети завтракали, и я как раз закончила уборку на кухне, когда мальчишки начали кидаться едой. Тор тут же отреагировал:
— Парни, если будете вести себя как животные, я начну кормить вас из корыта.
Лицо Эдриана сморщилось:
— А что такое корыто?
Тор объяснил:
— Это большая, длинная, грязная штука, из которой едят свиньи. Хотите есть на улице, как свиньи?
Лицо Доменика прояснилось, и он подпрыгнул на стуле:
— Да!
— Ну, что ж, отлично, вы как раз к этому идете, — пробормотал их отец.
На кухне всё сверкало чистотой, когда я решила вставить свои «пять копеек»:
— Парни, вы же знаете, где посудомойка. Пожалуйста, пользуйтесь ею. Клянусь, если кто-то положит хоть одну вилку в раковину, я возьму это кухонное полотенце и удавлюсь на нём.
Ложка Эллы опустилась в миску с легким всплеском и громким звоном. И хотя мальчишки, казалось, не обратили на это особого внимания, напряженная тишина, повисшая со стороны Тора и Эллы, заставила всё внутри меня сжаться. Я осторожно спросила:
— Всё в порядке?
Стул Эллы с визгом отодвинулся, и она выбежала из кухни, оставив завтрак недоеденным.
Я моргнула, глядя на её удаляющуюся фигуру, а затем перевела взгляд на мужа:
— Что я сделала?
Я поняла, что дело плохо, когда он сказал: «Парни, идите наверх». Я дождалась, пока они уйдут, а затем он похлопал по сиденью рядом с собой и мягко произнёс:
— Садись, малышка. Давай поговорим.
Когда он начал говорить, мой желудок напрягся. В середине рассказа он сжался. А к концу его истории он просто заныл от боли, вместе с моей грудью.
Мой голос был тихим, как перышко:
— Она покончила с собой?
Тор кивнул:
— Мальчики этого не помнят, но именно Элла нашла её.
Моё сердце рухнуло вниз, вслед за желудком.
О, черт. Моя идиотская шутка только что стала триггером для моей падчерицы, и в тот момент я не винила её за ненависть ко мне. Я бы на её месте тоже себя возненавидела.
У меня никак не получалось наладить контакт с Эллой, и я по-настоящему боялась, что мы никогда не найдем общий язык.
Позже, тем же вечером, после тихого ужина, где разговор не клеился, я набралась смелости и тихо постучала в её дверь. Когда она открыла, я была готова к тому, что меня прогонят. Каково же было моё удивление, когда она отступила назад, позволяя мне войти.
— Привет, — нервно произнесла я. — Твой папа забрал мальчиков на тренировку по футболу, а мне немного одиноко в этом огромном доме. Я подумала, может, приготовить горячий шоколад, если хочешь?
Она обдумывала это долгую секунду, прежде чем подняла подбородок и один раз кивнула, всё еще не в силах отбросить подозрительность ко мне:
— Ладно.
Забудьте о плачущих статуях Марии или чипсах в форме лица Иисуса.
Это
было настоящее чудо.
Она последовала за мной на кухню и внимательно наблюдала, как я пытаюсь сварить какао, не устроив при этом пожар. Когда я, наконец, поставила перед ней кружку, она оставалась с серьезным лицом, пока я бросала в неё горсть маршмэллоу. А когда она взяла ложку и начала их топить, я тихо начала:
— Элла, насчет этого утра…
Она прервала меня:
— Это была не очень смешная шутка.
То, как она это сказала — тихо и с такой болью, — заставило меня согласиться:
— Ты права. Это была не шутка. Мне так жаль, милая. Я не знала.
Элла играла с какао, поднимая ложечкой и позволяя напитку стекать обратно в кружку:
— Она тоже любила шутить об этом. А потом она сделала это. — Впервые с тех пор, как я встретила холодную как лед Эллу, она прозвучала как обычная маленькая девочка: — Я до сих пор не знаю почему.
Мне захотелось обнять её, но я не была уверена, что это будет уместно. Поэтому я просто протянула руку и слегка накрыла её свободную ладонь своей. Она позволила себе лишь пару секунд утешения, прежде чем вспомнила, что презирает меня, и когда она отстранилась, я не удивилась.
Элла встала, оставив кружку с горячим шоколадом на столе, и сказала:
— Я устала.
— Хорошо.
Грусть заполнила меня целиком. Не потому, что она хотела сбежать от меня, а потому, что ей было настолько некомфортно со своими собственными чувствами, что это заставляло её спасаться бегством.
— Что ж, спасибо, что составила мне компанию.
Старая Элла проглянула сквозь неё, когда она пожала плечами:
— У меня всё равно не было дел получше.
С каждым шагом вперед мы почему-то откатывались на три шага назад.
Но это не значило, что я перестану пытаться.
— Элла, убери здесь, пожалуйста, — рассеянно попросил Тор.
— Почему я? — пожаловалась она.
Тор просто посмотрел на неё:
— Потому что я тебя попросил. Давай, пожалуйста. У меня сейчас нет сил на эти разборки.
Прошло несколько дней с нашего последнего разговора. С тех пор Элла меня избегала. Наверное, не стоило вмешиваться, но я не смогла удержаться:
— Милый, это мальчишки устроили бардак.
Тор бросил на меня взгляд, а затем посмотрел на часы:
— Я знаю, но…
Не знаю, что на меня нашло, но я перебила его:
— Тогда ты знаешь, что лучший способ вырастить мужчин, уважающих женщин, — это относиться к ним равноправно во всём, в том числе и в уборке за собой.
Его тяжелый вздох подсказал мне, что я перегибаю палку:
— У меня нет на это времени, Тори.
Ничего страшного. У меня есть.
— Позволь мне разобраться. Я покажу им, как это делается. Превращу всё в игру.
Муж посмотрел на меня с нескрываемым скепсисом:
— Думаешь, сможешь заставить этих маленьких монстров убираться? — он усмехнулся. — Посмотрел бы я на это.
Ну, держись, приятель.
— Вызов принят.
Когда Элла посмотрела на меня, я подмигнула ей, и, когда она отвела взгляд, клянусь, на её губах появилась крошечная улыбка. Едва заметная, но она была.