Страница 39 из 57
Когда несколько часов назад Виттория постучала в дверь моего кабинета, я ответил сухое: «Что?», но был мгновенно поставлен на место, когда она распахнула дверь. Она стояла на пороге с легкой улыбкой, а мои два маленьких «террориста» вбежали внутрь — уже искупанные и в пижамах, готовые ко сну.
Я нашел минутку, обнял и поцеловал их обоих, стараясь дать им столько внимания, чтобы они никогда не чувствовали себя обузой. И когда я встал, чтобы отвести их в спальню, мое сердце то ли согрелось, то ли замерло: Виттория шагнула вперед, и мальчишки без колебаний вложили свои руки в её.
— Всё хорошо. Я их отведу.
— Ты даже не знаешь, где их комната.
Почему я сопротивлялся этому? Это же хорошо, правда?
Её простое «Они покажут» заставило мои губы сжаться в тонкую линию. И тут до меня дошло, почему мне стало так не по себе.
После смерти их матери я взял на себя роль и отца, и матери. Я кормил их. Я купал их. Я одевал их и укладывал спать. А теперь я смотрел, как мои сыновья так непринужденно держат за руку практически незнакомого человека. Как будто я больше не нужен. Как будто я совершенно лишний.
Вот уж точно — удар ниже пояса.
Но, глядя на свою молодую жену, я напомнил себе: она просто хочет помочь. У неё был личный опыт жизни с отцом-одиночкой. Она знала, как это тяжело. После смерти её матери отец был единственным, кто у неё остался. И я уверен: как и я, он делал всё возможное, чтобы его маленькая девочка никогда ни в чем не нуждалась.
И когда я взглянул на своих сыновей, в груди стало тесно.
Её отец был единственным, что у неё было, а я отнял это у неё.
Мгновенно почувствовав смирение, я подошел к ней. Она посмотрела на меня снизу вверх, и когда я взглянул на неё, тепло разлилось где-то внутри. Я наклонился и прижался губами к её лбу.
— Спасибо.
В ответ я получил ту самую медово-сладкую улыбку, которую так любил, и все навязчивые мысли внезапно улетучились.
Сейчас, склонившись над столом и уже почти ничего не видя, я бросил взгляд на часы и понял почему: было за два часа ночи. С тяжелым вздохом я встал, оставив пиджак и галстук, и решил прокрасться в кровать к спящей жене.
Только вот спящей жены там не оказалось. Начались поиски. Найти её удалось быстро. Виттория сидела на диване с ноутбуком, который я ей купил, на коленях, и печатала со скоростью света. Она даже не заметила моего приближения. Но больше всего меня удивило то, что она была не одна. На диване напротив неё спала Элла, и, судя по всему, уже довольно давно.
Виттория вздохнула, подняла руки над головой, сцепила пальцы и потянулась. Она покачала головой из стороны в сторону, тихо шипя, когда разминала затекшую шею. Я нахмурился:
— Что ты делаешь?
Она подпрыгнула от испуга, и когда повернулась ко мне, я нашел её сердитый взгляд даже более очаровательным, чем улыбку.
— Боже мой! Не делай так. У меня сердце, как у канарейки. Один сильный испуг — и всё. Утром найдешь меня холодной и безжизненной на дне клетки.
Невольная улыбка тронула мои губы.
Я начинал понимать, что моя жена — та ещё шутница.
Я посмотрел на спящую дочь:
— Почему она не в постели?
Виттория уже вернулась к печатанию:
— Она сказала, что ты обычно разрешаешь ей не спать допоздна и смотреть «Остров любви».
Моё: «Ей двенадцать. Ты позволяешь ей смотреть этот мусор?» — заставило её замереть.
Её широко распахнутые глаза стали еще больше, когда она нервно выдохнула:
— Нет. — Она перевела взгляд с Эллы на меня и прошептала: — Но не спрашивай её об этом, потому что, ну, она меня недолюбливает и скажет, что это я разрешила ей смотреть этот… — она сглотнула, — …мусор, чтобы меня подставить.
Когда мой взгляд упал на кучу фантиков от шоколада на столе, Виттория вжалась в диван и робко пробормотала:
— К тому же, кое-кто разрешил Элле съесть всё это.
Я был близок к тому, чтобы рассмеяться:
— Этот «кое-кто» — ты?
Она покачала головой, но её плечи поникли:
— Да.
Черт возьми, я почти не мог сдержаться. Мне нужно было уложить дочь в постель, чтобы потом уложить жену. Я подхватил Эллу на руки и укрыл её, но когда попытался применить тот же трюк с женой, она остановила меня одной рукой на моей груди, продолжая печатать другой:
— Тор, я не могу это оставить. Винченца сказала, что всё должно быть готово к завтрашнему дню.
Прошу прощения?
Я не был уверен, что правильно расслышал.
— Сделать что? — мой вопрос прозвучал резче, чем следовало.
— Ну, ты знаешь, — она пожала плечами, будто это пустяк. — Свести баланс.
Мое лицо помрачнело, и на секунду гнев едва не вырвался наружу. Но один взгляд на мою прекрасную жену заставил меня взять себя в руки. Я успокоился, прежде чем спросить:
— Она заставляет тебя заниматься делами «Веро»? Сводить цифры?
Мой тон, хоть и был ровным, видимо, выдал недовольство, потому что Виттория тут же начала оправдывать сестру:
— Просто я всегда ими занималась, и никто не знает мою систему, так что, полагаю, проще, если…
Я положил руку на крышку ноутбука и надавил. Он медленно закрылся, дав ей время отдернуть пальцы.
То, что я сказал дальше, не подлежало обсуждению:
— Поздно, мы идем спать.
— Но я должна…
Беспокойство в её взгляде, когда она смотрела на блестящий корпус ноутбука, заставило меня сжать челюсти. Что-то в её беспокойстве передалось мне, и я вовсе не собирался рычать на неё, но вышло иначе:
—
Они подождут.
Она сжалась, и во мне вскипело сожаление. Я вздохнул и закрыл глаза.
Черт возьми.
Месяцами я наблюдал, как Виттория превращается из недокормленного бутона в изящную, сверкающую белую розу. И тут появляется эта чертова Винченца Веро, эта, мать её, душащая лиана, и мы снова за старое. Я не позволю Энзе высасывать жизнь из моей жены. Не сейчас, когда ей понадобилось столько времени, чтобы обрести её снова.
К черту Винченцу и к черту её манипуляторские игры. Завтра я разберусь с семьей Веро и объясню им, как теперь будут обстоять дела.
Надеюсь, я прозвучал убедительно, когда сказал:
— Я сам им это верну.